СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЯДЕРНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ ИЛИ УМИРОТВОРЕНИЕ США. ВЫБОР РОССИИ

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК

№ 1(14)/2006

ГЕОПОЛИТИКА И ОБОРОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

В.И. КОВАЛЕВ,

кандидат технических наук,

старший научный сотрудник,

член-корреспондент АВН

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЯДЕРНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ ИЛИ УМИРОТВОРЕНИЕ США. ВЫБОР РОССИИ?

Еще не успели затихнуть в российской прессе голоса представителей либеральной мысли о том, что происходящие изменения в ядерной стратегии США никоим образом не угрожают интересам России, как в западных источниках («The Washington Post», США) появилась информация, что с 1 по 10 ноября 2005 года в США проводились крупнейшие «общенациональные» военные учения («Global Storm» и «Positive Response») с отработкой сценариев ядерной войны с Россией.

По сценарию Россия терпит поражение. Опираясь на «адаптивное» планирование ядерной войны, американское превосходство в СЯС, национальную ПРО и некие «совершенно секретные способы» ведения боевых действий, США добиваются победы. В этой связи хочется особо обратить внимание либералов из ИМЭМО РАН, ИСКАН РАН, отвергающих концепцию ядерного сдерживания, что в указанных учениях, по данным американской прессы, проводилась «проверка будущих способов совершенствования возможностей по нанесению разоружающего первого удара».

Необходимо отметить, что действия, предпринимаемые США по отработке контрсиловых ядерных ударов, для специалистов достаточно прозрачны и без упомянутых выше «утечек» в печати.

Известно, что в рамках боевой подготовки в США неоднократно проводились пуски БРПЛ по резко отличающимся от оптимальных траекториям с изменением высоты в апогее и времени полета до цели, в том числе по настильным траекториям. Кроме того, наблюдаются также пуски по настильным траекториям всех типов МБР со снижением высоты в апогее до 1000 км и углом входа в плотные слои атмосферы до 22 градусов. При этом подлетное время на дальность около 8000 км достигает 25-26 минут, что примерно на 10 минут меньше, чем при пусках ракет по оптимальной траектории.

Это траектории контрсиловых упреждающих ядерных ударов, господа либералы! Это - отработка реализации на практике упреждающего удара по России ядерными средствами.

В этой связи вызывают много вопросов действия, проводимые либералами по подрыву сформировавшейся еще в советский период своеобразной коллективной воли военно-политического руководства страны и российского общества, направленной на использование ядерного фактора в интересах обеспечения сдерживания от крупномасштабной агрессии, в том числе с использованием ядерного оружия (ЯО). Большие усилия тратятся на разрушение ее «интеллектуального ядра» - теории стратегического ядерного сдерживания путем проведения «молекулярной» агрессии в это ядро. «Молекулярная» агрессия - это значительное количество книг, брошюр, журнальных и газетных статей, научных проектов, разговоров и споров на конференциях, в Интернете, которые постоянно повторяются и в своей совокупности образуют то финальное усилие, которое деформирует исходные концептуальные установки.

Либералы, фактически следуя рекомендациям А.Грамши, реализуют эффективный способ влияния на общественное сознание - неустанное повторение одних и тех же утверждений. В настоящее время - это утверждение про ненужность и бесполезность для безопасности России ядерного оружия, целесообразность обеспечения «транспарентности» ее СЯС, их «деактивацию», отказ РВСН от планов ответно-встречного удара при существенных сокращениях количества баллистических paкет. Цель этой «молекулярной» агрессии - обеспечить привыкание к указанным положениям военно-политического руководства и общественности страны, их принятие не разумом, а на веру. В этих условиях становится возможным доведение (без экспертизы Минобороны России) до уровня высшего руководства страны таких документов, как проект «Исполнительного соглашения... о неотложных мерах по предотвращению возможности пусков ракет по причине ложного предупреждения», которое в случае его принятия может создать предпосылки для нанесения успешного упреждающего контрсилового удара по СЯС России.

Необходимо отметить, что, несмотря на декларируемые цели предлагаемых «новых подходов», исключающих, по мнению их авторов, возможность внезапного нападения, упомянутые выше предложения либералов не решают проблему первого удара.

Обычно различают (хотя часто путают) два понятия: первый удар и применение ядерного оружия первыми. Так вот, первый удар может быть и неядерным. В этой связи нельзя не обратить внимание на активные работы, проводимые США по поиску функциональных заменителей ядерного оружия для «диверсификации» контрсилового потенциала стратегических наступательных сил (СНС). В частности, речь идет о применении с этой целью высокоточного оружия (ВТО) большой дальности в безъядерном исполнении, обладающего возможностями «быстрой» доставки к объектам поражения, сопоставимой с временем доставки ядерных боеприпасов (ЯБП), размещенных на баллистических ракетах. Указанными средствами ВТО уже планируется оснащать МБР и БРПЛ США, кроме того, усиленными темпами ведутся НИОКР по их размещению на космических платформах, по гиперзвуковым крылатым ракетам, стартующим с морских и авиационных носителей.

Бурными темпами идет в США развитие группировки БЛА. Причем начались разработки БЛА стратегического назначения (с использованием технологии «Стелс»), обладающих свойствами поражать баллистические ракеты на активном участке траектории (АУТ) и подвижные замаскированные объекты СЯС, решать задачи глобальной ПВО.

Как здесь не задуматься, зачем США цепляются за авиабазы в средней Азии?

Усиленно развивая неядерную компоненту контрсилового потенциала, США не спешат сокращать свои ядерные арсеналы. Договор о СНП никоим образом не снизил ядерную угрозу для России, поскольку ограничивает только «оперативно развернутые силы».

Поясним это положение.

По принятой в США классификации ядерного арсенала он подразделяется на 4 компоненты, сведенные в 2 основные группы (рис. 1):

а) активный ядерный арсенал,

б) неактивный ядерный арсенал.

Как видно из данных рис. 1, несмотря на принятие Договора о СНП, ограничивающего лишь часть «активного» ядерного арсенала, сохраняется возможность быстрого наращивания ядерного потенциала СНС США.

Указанное наращивание ядерного потенциала СНС США может быть достигнуто: в силах МБР дополнительным увеличением количества ядерных боезарядов на МБР «Минитмэн-3S» до штатной комплектации (с 1 до 3 ед.), в силах ПЛАРБ - увеличением числа ядерных боеприпасов на БРПЛ «Трайдент-2» с 4 до 8-14 ед., в стратегической авиации - обратным переводом в ядерный статус бомбардировщиков В-1В. Все это позволит только за счет накопленных запасов ядерных боезарядов и штатного количества носителей (без проведения мобилизационного развертывания промышленности) увеличить количество ядерных боезарядов на боеготовых носителях СНС относительно уровней, определенных Договором о СНП, в 1,5-1,9 раз в течение 3-6 месяцев.

Потенциал стратегических ядерных сил дополняет и так называемое «нестратегическое» ядерное оружие, куда входят крылатые ракеты морского базирования и тактическая авиация (F16C/D, F15E), оснащенная ядерными бомбами (В61-3,4,10). Необходимо отметить, что «нестратегическое» ЯО - это просто вводящий в заблуждение термин. Для России по досягаемости до основных объектов поражения оно является стратегическим.

Таким образом, в США создана и совершенствуется технологическая основа для «адаптивного планирования» применения стратегических вооружений по всей «лестнице эскалации-деэскалации» конфликта с применением ЯО, которая по сценарию учений приводит их к победе.

А что же Россия?

Как уже говорилось, либеральная научная мысль предлагает некие «новые подходы», а именно политику «умиротворения» США: существенные сокращения СЯС, их деактивацию, обеспечение «транспарентности», отказ от планов ответно-встречного удара, ликвидацию ядерного оружия регионального сдерживания (ОТР «Искандер») и тому подобные мероприятия, обладающие, по мнению их авторов, «успокаивающим действием» и позволяющие обеспечить мирное бесконфликтное сосуществование России и США.

Оценивая эффективность такого рода предложений, не надо забывать, что история в 1938 г. («Мюнхенский сговор») уже дала нам пример «действенности» политики «умиротворения» страны, рвущейся к глобальному господству. Как говорится, «уроки истории учат нас только тому, что они ничему не учат». К сожалению, в международных делах сейчас, как и раньше, более действенной является позиция, высказанная О.Генри: «С помощью доброго слова и кольта можно добиться больше, чем с помощью одного только доброго слова».

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЯДЕРНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ ИЛИ УМИРОТВОРЕНИЕ США. ВЫБОР РОССИИ

Делая выбор в пользу политики «умиротворения», необходимо учитывать, что России не удастся в этом случае ограничиться лишь демонстрацией своей слабости и готовности занять место поставщика сырья и энергоносителей для стран «золотого миллиарда». Госпожа Тетчер уже объяснила нам в свое время, что Россия имеет большой излишек населения. Он явно превосходит потребности по обслуживанию газовой и нефтяной «трубы».

Кроме того, «трубу» надо будет защищать и не только от террористов. Большинство экспертов сходится на том, что к 2020-2025 гг. ожидается обвальное сокращение добычи нефти. В этих условиях на Западе уже начали поговаривать о необходимости обеспечения международного контроля за ее добычей и транспортировкой, в том числе и применительно к России.

Россия, находясь в бессубъектном состоянии и постоянно «умиротворяя» своих соседей, скорее всего пойдет по пути, изложенному в книге З. Бжезинского «Великая шахматная доска», и развалится на несколько частей. Такой сценарий развития событий уже присутствовал на сайте ЦРУ. Если ведущий идеолог США З. Бжезинский утверждает, что в XXI веке США «будут развиваться против России, за счет России и на обломках России», то это становится важным фактором в российско-американских отношениях, которые нельзя игнорировать, в том числе и при определении перспектив развития СЯС.

Комментируя «победный» исход американских стратегических учений, нельзя не отметить, что Российская сторона в ответ на американские «секретные способы ведения войны» может выбрать поведенческие стратегии, делающие эту победу «Пирровой».

Организаторам «победоносных учений» целесообразно напомнить, что если Россия не сможет разыграть с Америкой «великую шахматную партию» (которую по З. Бжезинскому ведет США) как равный партнер, то у нас есть еще возможность ответить «шахматным турниром в Васюках».

Применительно к рассматриваемой теме, это означает использование остатков российских СЯС, «разгромленных» по сценарию учений, в рамках жестких «неконвенциональных» сценариев ведения ответных действий.

В этой связи необходимо отметить, что удар только по 5 основным хранилищам отработанного ядерного топлива обеспечит в условиях превалирующих на североамериканском континенте ветров уровень радиоактивного заражения местности, исключающий использование 30% военно-экономического потенциала США в течение не менее 25 лет.

При этом, кроме чисто утилитарной оценки уровня потерь агрессора в указанных условиях, важное значение приобретают и цивилизационные аспекты результатов «жестких» контрценностных ударов.

Последние экологические катаклизмы в США, связанные с прорывом из-за урагана только 1-й плотины во Флориде, показали, что при этом возникает проблема национального масштаба. Причем это связано не только с потерями и, следовательно, высокими затратами на их устранение (оцениваются в десятки млрд долларов), но и с резким усилением межэтнических конфликтов. Возникшие в данной экстремальной ситуации столкновения на этнической почве активно освещались в мировых СМИ.

А что будет в стране после подрыва нескольких крупных плотин, совмещенного с подрывом хранилищ ядерного топлива? Сохранится ли сама американская цивилизация?

Указанные вопросы уместно поставить перед организаторами учений в США, проектирующими победоносную ядерную войну.

А если Америка в условиях ядерного конфликта надеется отсидеться за «линией Мажино» в виде системы ПРО территории страны, то необходимо проинформировать ее общественность, что для нанесения глобального ущерба США в ответных действиях в принципе даже не обязательно наносить ядерные удары непосредственно по ее территории.

В качестве гипотетического примера, иллюстрирующего данный тезис, можно отметить следующее.

Комментируя возможность возникновения крупномасштабных природных катаклизмов, в открытой печати отмечалось, что один из склонов вулкана Кумбра-Вьеха на Канарском архипелаге находится в геологически неустойчивом состоянии, и существует угроза его обрушения. Легко видеть, что ядерным взрывом его гарантированно можно обвалить в море.

Экспертные оценки последствий такого геофизического воздействия, приведенные в печати, показывают, что на Британские острова обрушится 12-метровый вал, у берегов Америки цунами достигнет десятков метров, при этом затапливаются Нью-Йорк, Вашингтон, Майами, Бостон.

Существуют и другие способы генерации глобальных геофизических эффектов с использованием ЯО вне территории США, позволяющие нанести существенный ущерб их экономическому потенциалу, вывести из строя информационный компонент ПРО, облегчив при этом удар по территории страны. Разумеется, это все крайности, иллюстрирующие возможности «удара возмездия», но о них не надо забывать ни военно-политическому руководству Запада, ни его общественности.

Развитие событий в мире не обещает, что XXI век будет спокойным и безмятежным. В результате все возрастающей военно-политической активности США и НАТО, роста противоречий между Севером и Югом, а также локальных войн и военно-силовых акций, обострения борьбы за сырьевые и энергетические ресурсы война как социальное явление не только не сходит с исторической арены, но и приобретает новые формы и геополитические характеристики.

Объективный взгляд на состояние межгосударственных отношений экономически развитых стран дает основание утверждать, что в современном мире любые два государства постоянно находятся в состоянии «холодной войны» непосредственно или косвенно, через посредство третьих государств. Могут меняться лишь острота, форма и направления ведения «холодной войны». В этом смысле «холодная война» - норма диалектического развития государственного мироустройства.

Цель и сущность фазы постоянно протекающего межгосударственного конфликта, называемого «холодная война», в обобщенном виде может быть сформулирована следующим образом: регуляция процессов существования и развития других государств мирового или регионального сообщества в интересах собственного благополучия, минуя вооруженный конфликт, но используя при необходимости его угрозу в качестве управляемого катализатора перманентного процесса «холодной войны».

«Холодная война» может иметь:

1. Демонстративный (явный) характер - в этом случае государства не скрывают своей несовместимости в существующем региональном или мировом сообществе.

2.   Латентный (скрытый) характер - в этом случае отношения между государствами представляются ими остальному сообществу вполне дружественными и даже союзническими.

Типичный полный цикл возможного конфликтного противоборства между любыми двумя государствами приведен на рис. 2: латентная фаза «холодной войны» - демонстративная фаза «холодной войны» - фаза вооруженного конфликта.

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЯДЕРНОЕ СДЕРЖИВАНИЕ ИЛИ УМИРОТВОРЕНИЕ США. ВЫБОР РОССИИ

Возникновению любых военных действий, т.е. «горячей войны» (ГВ) между двумя государствами предшествует, как правило, демонстративная фаза «холодной войны» между ними.

Переход противоборства двух государств из фазы «холодной войны» в фазу вооруженного конфликта может быть следствием:

- исчерпания доступных эффективных форм, средств и способов продолжения «холодной войны»;

- неадекватного восприятия элементов «холодной

войны» одним из государств, непонимания ее сущности, неспособности к нахождению новых эффективных или смене устаревших направлений, форм, средств и способов ведения «холодной войны»;

- осознания одним из государств неизбежности проигрыша в «холодной войне» и как следствие - понижения его статуса в мировом сообществе, существенного ущемления или исчезновения жизненно важных (стратегических) перспектив развития и т.д.

Переход противоборства двух государств из фазы «холодной войны» в фазу ГВ может произойти по инициативе выигрывающего «холодную войну» государства, если:

-дальнейшее ведение противоборства через вооруженный конфликт экономически более выгоден для выигрывающего;

-продолжение противоборства через вооруженный конфликт существенно приближает для выигрывающего достижение желаемой цели (боевые действия используются выигрывающим в качестве механизма «сжатия» времени).

Чем мощнее средства ведения боевых действий, которыми располагают два государства, чем ближе эти средства к уровню, который достаточен для физической или «статусной» ликвидации друг друга, тем выше «барьер» перехода «холодной войны» между ними в военные действия, тем выше допустимый уровень противоречий в ходе «холодной войны» и тем шире диапазон направлений ее ведения. В конечном счете «холодная война» становится единственной формой сосуществования таких государств, т.е. полный цикл противоборства фактически сводится к нижнему малому циклу (рис.2).

Реализуемая до настоящего времени концепция сдерживания, понимаемая как исключительно силовая, обслуживает верхний малый цикл противоборства (рис. 2) . Весьма часто в качестве синонима «силового сдерживания» употребляется термин «ядерное сдерживание». Эта концепция направлена на предотвращение инициатив зарубежных государств по переводу демонстративной фазы «холодной войны» с Россией в вооруженный конфликт, а также по переводу уже ведущегося вооруженного конфликта, в том числе и с использованием ядерного оружия, на более высокие ступени эскалации.

Практика реализации концепции сдерживания исключительно через ее силовую составляющую является недостаточной. Это связано с тем, что в структурном отношении проблема сдерживания дестабилизирующих инициатив государства в процессе антагонистического противоборства с ним является комплексной и состоит из следующих аспектов:

1. Сдерживание с целью предотвращения инициатив противостоящего государства по переводу (эскалации) процесса противоборства из латентной фазы «холодной войны» в демонстративную. Указанный процесс может быть, например, обусловлен провоцированием противостоящей стороны к гонке стратегических вооружений вследствие деградации собственных СЯС (как это сейчас происходит в отношениях между Россией и США).

2. Сдерживание инициатив, направленных на продолжение и усиление демонстративной фазы «холодной войны». Целью такого сдерживания может быть перевод противоборства в нижнюю, латентную фазу. Указанный вид сдерживания был характерен для советского периода военного строительства.

3. Сдерживание инициатив, направленных на перевод противоборства из демонстративной фазы «холодной войны» в фазу вооруженного конфликта или, в случае возникновения такового, на его эскалацию. Здесь речь идет о целенаправленном формировании эффективных факторов, побуждающих противника к возврату противоборства на более низкие ступени эскалации вооруженного конфликта, вплоть до возвращения в одно из фазовых состояний «холодной войны».

СЯС России обладают научно-технической базой, накопленной с 80-х годов прошлого века и достаточной как для обеспечения надежного прорыва ПРО и недопущения возникновения фактора военно-технической внезапности, резко повышающей контрсиловой потенциал СНС США, так и для создания группировок СЯС, адекватных сформулированным выше аспектам сдерживания.

Вместе с тем процесс деградации российских СЯС не остановлен. Ограничения, генерируемые «экономическим блоком» правительства, канализируют их развитие в тупиковое русло. Согласно данным, приводимым в российской печати, в 2005 г. было поставлено на вооружение только 4 новые ракеты для РВСН. Если модернизировать группировку такими темпами, то СЯС в обозримый период времени превратятся лишь в символ великой державы.

Это еще можно было бы как-то рационально объяснить, если бы мы имели за счет ограничений в СЯС прорыв в силах общего назначения. Но и там, по данным прессы, та же ситуация. Новая техника поставляется в войска в мизерных количествах. Такое положение дел непосредственно связано с довлеющими до сих пор либеральными установками о том, что гособоронзаказ (ГОЗ) - это нагрузка на экономику, которую приходится нести только во имя обеспечения обороноспособности страны. А поскольку, по мнению либералов, внешних врагов у России нет и не предвидится, то доля военных расходов страны в процентном отношении от объема ВВП постоянно снижается.

Например, если в 2005 г. она составляла 2,84%, то в 2006 г. планируется 2,74%. При этом стало какой-то «традицией» постоянно изымать у Минобороны в конце года огромные суммы так называемых «неизрасходованных» средств, в том числе на НИОКР и серийное производство. Но только не расходуются они в значительной мере из-за известных «особенностей» финансирования ГОЗ, которые как сформировались в эпоху Я. Уринсона, так и реализуются до сих пор.

Вместе с тем результаты проведенного математического моделирования экономики России, связанного с оценкой роли оборонно-промышленного комплекса, позволит сделать следующие выводы:

а) вопреки широко распространенному мнению, в рыночной экономике возможно несколько устойчивых (равновесных) состояний с разной продуктивностью производства и уровнем жизни населения. Переход из высокопродуктивного в низкопродуктивное состояние воспринимается как экономический кризис («Великая депрессия», кризис девяностых годов в России»); переход из низкопродуктивного состояния в высокопродуктивное воспринимается как «экономическое чудо» (возрождение экономик Германии и Японии в послевоенные годы и т.п.), которое может быть осуществлено только в результате целенаправленных мер государственного регулирования экономики. Рыночные отношения удерживают экономику в равновесном состоянии, переходы между равновесным состояниями возможны, но только в результате мер регулирования;

б) в девяностых годах либерализация цен и инфляция привели к обесцениванию оборотных средств российских предприятий, падению производства и переходу экономики в область устойчивого низкопродуктивного состояния с характерной для него бимодальной экономической структурой общества (то есть к обществу с сильным имущественным расслоением). Рыночные отношения удерживают экономику в этом состоянии, в силу чего надежды на самопроизвольный переход к высокопроизводительной экономике нереальны.

в) при сложившихся в России условиях существует оптимальная величина доли ГОЗ от ВВП (2,5%-3,5%), заметно улучшающая ее макроэкономические показатели.

Возвращаясь к перспективам строительства СЯС с целью обеспечения их сдерживающих функций, необходимо отметить следующее.

Существует определенная уверенность, что финансовый тупик, в который попали СЯС и все Вооруженные Силы России, будет, наконец, преодолен, и, несмотря на естественное выбытие комплексов стратегического вооружения, нам удастся в обозримой перспективе непрерывно поддерживать группировку на уровне, обеспечивающем гарантированное нанесение заданного ущерба в условиях многоканального организованного противодействия противника.

Вместе с тем перед СЯС России стоит новая задача - военно-экономическое сдерживание средствами СЯС дестабилизирующих инициатив противостоящих государств в условиях конфликтных взаимоотношений на демонстративной и латентной фазах «холодной войны». Это связано не в последнюю очередь с тем, что Россия не способна в обозримом будущем следовать стратегии «сильного», которой придерживались в советский период, когда на американский военный, технологический и стратегический вызов давался адекватный по масштабу и эффективности ответ. Стратегия «слабого», которой вынуждена следовать Россия, предполагает расширение сдерживающих возможностей СЯС до уровня, когда любому варианту военно-технологической угрозы или вооруженного конфликта в случае их реализации может быть противопоставлен адекватный по спектру боевых свойств систем стратегического вооружения ядерный фактор сдерживания.

Расширение спектра боевых свойств ЯО, в том числе сближение свойств некоторых видов ядерного оружия со свойствами обычного оружия, не обязательно приведет к возрастанию угрозы реального боевого применения ЯО и тем более ядерных войн больших масштабов. Скорее будет достигнут обратный эффект - снижение угрозы перехода любого конфликта в фазу реального боевого применения оружия, в том числе ядерного. Основанием для такого предположения является следующая гипотеза о сути военного фактора сдерживания вооруженной агрессии, переводящего процесс разрешения конфликта в политическую сферу: сдерживание вооруженной агрессии тем эффективнее, чем шире спектр боевых свойств вооружений и ВС в целом, точнее, сдерживание эффективно в том случае, если любому конкретному виду вооруженной агрессии, в случае ее актуализации в процессе развития конкретного конфликта, может быть противопоставлен адекватный военный фактор сдерживания.

Не останавливаясь на раскрытии понятия «адекватность», отметим, что в рамках сформулированной гипотезы ЯО может играть двоякую роль. Во-первых, благодаря расширению боевых свойств - роль дополнения обычных вооружений до полного необходимого набора средств ведения боевых действий в условиях превосходства противника в силах общего назначения и, во-вторых, благодаря практически неограниченной мощи тех видов ЯО, которые традиционно относят к ОМП, - роль гаранта возмездия для любого агрессора. Отмеченное обстоятельство можно рассматривать как основной аргумент в пользу объективного (безэмоционального) отношения к фактору научно-технического прогресса и, соответственно, взвешенной оценки роли ядерного оружия в разрешении межгосударственных конфликтов.

Целесообразность использования ядерного фактора как инструмента сдерживания дестабилизирующих инициатив США в военно-технологической области может быть выражена одной фразой: неядерное сдерживание в современных условиях для России дороже ядерного.

В конечном счете важнейшее условие рациональности военно-технической политики любого государства в современном мире заключается в том, чтобы ликвидировать угрозу неуправляемой гонки вооружений, и, учитывая невозможность ликвидации этой угрозы в принципе, обеспечить эвентуальному процессу гонки вооружений управляемый характер в интересах собственной экономической и военной безопасности.

Наличие ядерного потенциала, обладающего функциями сдерживания, создает для России важнейшую область симметричных отношений с Соединенными Штатами в рамках поддержания стратегической стабильности.

Фактически именно ядерный потенциал России является в настоящее время последним сдерживающим фактором на пути полномасштабной и неконтролируемой реализации США своей военно-политической гегемонии в мире. Ибо ни Европейский союз, ни Китай, ни кто-либо другой пока не обладает какими-то действенными возможностями сдерживания США в военной сфере.

Утрата или добровольный отказ от обеспечения потенциала ядерного сдерживания приведет к тому, что претензии России на статус великой державы могут оказаться совершенно не фундированными, особенно на фоне заметной деградации сил общего назначения. Это существенно сократит возможности нашей страны по равноправной интеграции в мировое сообщество, где использование силовых инструментов начинает играть более существенную роль, нежели это предполагалось раньше.

Указанное выше свидетельствует о том, что сохранение необходимого потенциала сдерживания для СЯС на ближайшие десятилетия XXI века можно считать одной из важнейших не только военных, но и военно-политических задач нашего государства. Но для ее решения потребуются проработка и принятие конкретных мер с учетом максимального сохранения существующей и создания перспективной группировки СЯС, способной иметь потенциал сдерживания применительно к упомянутым выше аспектам. А значит, определенных усилий государства в экономическом плане, и, наконец, политическая воля руководства страны.

Исторический опыт учит, что политики должны направлять свои основные усилия на предотвращение войны, а военные, наоборот, сосредоточить их на подготовке к войне на тот случай, если не удастся ее предотвратить. Для армии недопустима неподготовленность к вооруженной защите национальных интересов и безопасности своего государства, своего народа. В противном случае возможны неоправданные тяжелые потери и бедствия как для самой армии, так и для всего народа.

Таким образом, от уровня боеготовности, устойчивости и оперативности боевого управления, способности надежно поражать различные цели противника на удаленных территориях в условиях организованного противодействия противника на различных этапах функционирования комплексов стратегического вооружения российских СЯС зависит реализация СЯС функции сдерживания и предотвращения войны.

Перед Россией сейчас и в будущем стоят две возможные взаимоисключающие поведенческие стратегии: стратегическое сдерживание с опорой на ядерное оружие или умиротворение стран, значительно превосходящих ее в части сил общего на значения, имеющих более развитые экономики, обладающих более высоким геополитическим потенциалом. Выбор за Россией!


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации