Коррупция в российской системе дистрибуции товаров иностранного производства

ВИНИТИ № 01/2011

«Экономический и научно-технический потенциал»

ВИНИТИ № 01/2011

«Экономический и научно-технический потенциал»

Научный консультант-д.э.н. В.И. Волков

Главный редактор - к. г. н. Ю.Н. Щуко

Редакционная коллегия:

Л. В. Грачева (зам. главного редактора), М. А. Куршев, к.г.н. Е.С. Киселева, к.и.н. Л. Р. Попко, Е. В. Похвалина, Н. И. Субчев, О. В. Ященко

ОБЩИЕ ВОПРОСЫ

Коррупция в российской системе дистрибуции товаров иностранного производства

Издание Journal of East-West Business опубликовало статью сотрудников Мельбурнского технологического института A.Kouznetsov и Технологического университета Суинберна (Австралия) M.Dass о коррупции в российской системе дистрибуции товаров иностранного производства и о связи коррупции с размером компании и ее происхождением. Ниже изложено основное содержание публикации.

По результатам опроса представителей торговых компаний в статье исследуются сферы воздействия деловой коррупции как на российских, так и на зарубежных дистрибьюторов иностранных товаров, а также устанавливается степень этого воздействия в зависимости от размера торговой организации. Крупные торговые фирмы могут избежать участия в конкуренции. Это, в свою очередь, приведет к ограничению возможностей небольших по размеру иностранных производителей конкурировать на данном рынке, поскольку они, скорее всего, смогут заключать контракты только с мелкими дистрибьюторами. В исследовании представлены данные, которые основаны на интервью с дистрибьюторами товаров иностранного производства, работающими в России.

Возрастающее значение малых и средних предприятий (МСП) в мировой экономике не может игнорироваться, поэтому научное сообщество уделяет им все более пристальное внимание. Ничем не отличается их роль и в российских экономических условиях. МСП в секторе распределения являются значимыми посредниками, поскольку с начала 90-х годов они связывают западных экспортеров и российских потребителей. В этот сложный период российские МСП сталкивались с производственными проблемами из-за непредсказуемой институциональной экономической и политической системы. Некоторые эксперты утверждали, что коррупция являлась наиболее устойчивым фактором, который подрывал рост и само выживание частного предпринимательства в России.

Данное исследование базируется главным образом на данных, полученных от российских организаций, таких как фонд ИНДЕМ. Его результаты показывают, что коррупция и институциональная неэффективность в переходный и постпереходный периоды привели к снижению конкурентоспособности МСП в России.

Много писалось о коррупции и ее влиянии на предпринимательство в странах с формирующейся экономикой. Однако, хотя эти исследования и пролили свет на ее корни и последствия для бизнеса, несколько направлений все еще нуждаются в детальном анализе. Во-первых, необходимо исследовать конкретные сферы, в которых коррупция может оказывать влияние на экономическую деятельность. Во-вторых, данные о воздействии коррупции на крупные, средние и малые предприятия развивающихся рынков также ограничены. Настоящее исследование вносит вклад в накопление таких знаний и создание основы для дальнейшего изучения этой области на других развивающихся рынках. В свете того, что Россия в настоящее время является одним из крупнейших развивающихся рынков с большим потенциалом для западных экспортеров и поскольку она считается одним из наиболее рискованных мест в регионе для иностранного бизнеса, авторы обратились именно к этой стране и посвятили свой анализ двум определенным группам (крупным фирмам и МСП), каждая из которых является дистрибьютором западных товаров в России.

Некоторые ученые утверждают, что коррупция в современной России возникла как иерархически организованная структура, которая в переходный период превратилась в сложную сеть. Только экономические потери, вызванные прямым выводом денежных средств, составляют приблизительно 2,0 млрд. долл. в месяц, тогда как 90% международных кредитов исчезает в откатах, хищении и незаконном присвоении. Коррупционная практика стала нормой в коммерческой деятельности и приемлемым механизмом для поддержания и выживания бизнеса в современной России. Одним из главных последствий широко распространенной в экономической системе коррупции стала дилемма, перед которой оказались МСП - либо принимать эти условия, либо уходить из бизнеса. Многие МСП столкнулись с нехваткой ресурсов и капитала, а под давлением широкомасштабной коррупции их рост и функционирование еще больше подрывались.

К концу 90-х годов выжила лишь одна треть МСП из числа созданных после 1990 г. Тем не менее, данные, полученные от кредиторов малого бизнеса, дают основание полагать, что МСП все более активное участие принимали в капиталоемких видах деятельности, таких как дистрибуция, полиграфическое производство, пищевая промышленность и хлебопечение. Но даже в этот десятилетний период (1990-2000 гг.) наблюдалось снижение кредитных заявок со стороны МСП (примерно на 30%). Интересно, что общая численность занятых в данном секторе продолжала расти - с 8,8% в 1995 г. до 15,7% в 1998 г. Однако этот рост в основном зависел от благоприятной макроэкономической обстановки, которая сочеталась с широко распространенной коррупцией. В 2004 г. фонд ИНДЕМ сообщал, что ежегодно в качестве взяток выплачивалось более 37 млрд. долл., что отражалось и на деятельности МСП, которые в дополнение к коммерческим операциям были вынуждены тратить более 20-30% своих капитальных резервов. Это препятствовало созданию МСП новых компаний или продолжению ими коммерческой деятельности.

Российские статистические данные по МСП противоречивы. Хотя данные Госкомстата свидетельствовали о значительном увеличении числа МСП в начале 90-х годов, это никоим образом не соответствовало развитию микроэкономической среды.

МСП в России испытывали огромные трудности, особенно после 90-х годов, с точки зрения результативности деятельности и вклада в экономику. Многочисленные реформы, инициированные государством, подтверждали важную роль МСП (после того как они доказали свою успешность в Западной Европе). Государственная политика была переориентирована на поддержку развития МСП, особенно в обрабатывающей промышленности и секторах услуг, технологий, инфраструктуры и инновационного бизнеса. Анализ экономической эффективности малых и средних предприятий, проведенный Госкомстатом, показал, что МСП могут способствовать созданию рабочих мест и развитию рыночной экономики. Вопреки стратегии государственных реформ российские МСП развивались за счет реорганизации крупных предприятий, а не создания новых компаний. Причиной этого послужили четыре фактора: реструктуризация путем приватизации государственного имущества; завладение активами путем реформирования компании в МСП; развитие корпоративной культуры в условиях неопределенности; государственное перераспределение. Некоторые ученые утверждают, что такие формы и схема развития МСП способствовали неопределенности и слабости российского сектора малого и среднего бизнеса.

Наиболее значимым из этих факторов были бюрократические злоупотребления, которые поддерживали высокий уровень коррупции. По мнению ряда авторов, новая российская элита узурпировала политическую власть и установила контроль над распределением государственных ресурсов. Эта незаконная практика порождала социально-экономические проблемы в течение всего переходного периода 90-х годов. Распад прежней политико-экономической системы создал вакуум, который был быстро заполнен коррупцией новой элиты. МСП оказались в кризисной ситуации и единственным способом выживания и продолжения деятельности были молчаливое одобрение новой элиты и согласие платить взятки, чтобы сохранять бизнес на плаву. Это придало неофициальной практике российской административной системы «парадоксальный» характер, заключающийся как в поддержке, так и в подрыве официальных правил. Такая неформальная практика (коррупция, бартерные схемы, двойная бухгалтерия, использование внесудебной практики принуждения, а также взаимная защита) были широко распространены в постсоветской России. Учитывая подобные характеристики административно-экономической системы в России, у бизнеса, будь то крупный или малый, может не быть иного выбора кроме как не оказывать сопротивления этой неформальной коррупционной практике.

В российских условиях коррупция «вплетена» в социально-экономическую структуру. Она развивалась на двух уровнях. Во-первых, в низших социально-экономических слоях общества коррупционные действия, например дача взяток (разовая), производятся в обмен на содействие предоставлению коммерческих и бюрократических услуг. Во-вторых, в высших слоях общества коррупция рассматривается как долгосрочные отношения, где регулярные платежи, подарки, определенные льготы предоставляются с тем, чтобы обеспечить беспрепятственную хозяйственную деятельность. Некоторые аналитики полагают, что коррупционные связи между органами государственной власти и бизнесом существуют на каждом уровне, а в российском обществе коррупция стала нормой. В российском общественном мнении сложилось такое представление, что, если высокопоставленные чиновники и политики действуют в корыстных целях, то на более низких уровнях можно делать то же самое. Эта сильная система поддержки коррупции все глубже укоренялась из-за роста бедности и деморализации общества. Как следствие, коррупции не оказывалось противодействие, а бизнес был далек от принципов морали.

Например, даже на министерском уровне чины и должности оценивались в денежном эквиваленте с точки зрения коррупционных выгод, которые можно получить за счет решений, связанных с распределением финансовых средств и ресурсов. Полномочия на выдачу лицензий и контрактов рассматривались как источник получения максимальных коррупционных выплат; следующими по привлекательности были распределение квот на экспорт сырой нефти, публичное размещение акций государственных предприятий, благоприятные решения арбитражных судов, правоприменение. Масштабы этих отношений «патрон-клиент» в коррупционных сделках свидетельствуют о наличии сетевой системы, непрерывный поток взяток и льгот в которой переплетается на всех уровнях правительства.

Иногда это просто подкуп, когда чиновник получает финансовую поддержку для того, чтобы фактически купить должность, в обмен на последующее предоставление преимуществ или льгот. Однако коррупционные финансовые операции осуществляются в хорошо организованных сетях, так что каждый, входящий в такую цепочку, получает свою долю выгоды, в основном через счета предприятий. Исследования показывают, что в сетевых операциях задействованы три хорошо связанные между собой подсистемы -коммерческая система, правительство и правоохранительные органы. Каждая подсистема функционирует с высоким уровнем интеграции и координации. Например, чиновник принимает решение, предоставляющее несправедливое преимущество (в отношении лицензии или контракта) какому-то коммерческому предприятию, которое, в свою очередь, конвертирует эти привилегии в наличные деньги под охраной сотрудников правоохранительных органов. Так обстояло дело, когда таможенники работали в кооперации с ФСБ, налоговой полицией и МВД.

Коррупция также служит причиной экономических потерь и стагнации в развитии бизнеса. Если бы деньги, полученные от коррупционных действий, оставались в отечественной экономике, некоторые потери могли бы окупиться. Однако до настоящего времени нет четкой оценки масштабов утечки капитала за рубеж или внутреннего оттока капитала (когда средства находятся вне российской банковой системы), которые начались в постсоветский переходный период в 1991 г. По данным различных источников, общий объем оттока капитала за период 1990-1995 гг. мог составлять от 35 млрд. долл. (правительственные источники) до 400 млрд. долл. (ФСБ). Согласно данным одной объединенной исследовательской группы, ежегодная утечка капитала начиная с 1994 г. составляла 17 млрд. долл. Однако еще в одном недавнем докладе было высказано предположение, что прямой отток капитала составлял около 2,0 млрд. долл. в месяц, или около 25 млрд. ежегодно в форме откупов и незаконных выплат. Центральный банк России определил потери от утечки капитала как неполученные доходы от экспорта и неэквивалентного бартера и более 50% как ошибки и пропуски, в среднем составлявшие 19 млрд. долл. ежегодно (МВФ, 2000 г.). Это было обусловлено серьезными просчетами в реализации российских реформ по переходу к рыночной экономике, на которые негативно повлияли политическая нестабильность, конфликты между государственными и частными институтами и отсутствие должного управления. Устойчивость неправильно устроенных процессов и систем сдерживала приток капитала, что нанесло ущерб экономическому росту и условиям для создания новых предприятий. Неофициальные данные, напротив, свидетельствовали о значительном притоке капитала, несмотря на медленный переходный процесс. Согласно российским статистическим данным, «теневая экономика» в 1998 г. увеличилась примерно до 30% ВВП, в то время как, по оценкам РАН, ее рост в том году достиг 50%. Одним из объяснений такого роста было существенное и увеличивающееся бремя предельных налоговых ставок на предприятия, Госкомстат оценивал налог в 40% на зарегистрированные предприятия; налоговое бремя усугублялось злоупотреблениями в системе сбора налогов. Практика уклонения от уплаты налогов распространялась чрезвычайно быстро, повышая жизнеспособность теневой экономики. Коррупция стала всепроникающей и получила широкое распространение в качестве средства выживания бизнеса.

В докладе ЕБРР по экономике переходного периода (EBRD Transition Report, 1997) российские чиновники заняли четвертое место по коррупционности. Российские предприниматели подтвердили представление о высоком уровне коррупции, что нашло отражение в исследовании, проведенном группой ученых в 1998 г. В этом исследовании показано, что коррупция в российской экономике обусловлена нарушениями в сложных налоговой и таможенной системах, бюрократическими правилами регулирования бизнеса, разбазариванием государственных средств, дублированием полномочий, увеличением безналичных платежей и слабым правовым обеспечением. Эти нарушения способствовали увеличению стоимости деловых операций и отбивали желание осуществлять прямые иностранные инвестиции. Многие МСП развивали деятельность в рамках теневой экономики. Как было отмечено выше, вовлечение крупного бизнеса в коррупционную практику позволяет ему без каких-либо задержек производить экспортные или импортные операции. Крупные конгломераты достаточно хорошо вписались в сети существующих в России подсистем коррупции. МСП не имели капитала или ресурсов для того, чтобы войти в такую коррупционную сеть. Как быстро МСП начинают свою деятельность, так же быстро они ее и сворачивают, будучи не в состоянии конкурировать с большим бизнесом, имеющим экономические и политические связи.

Кроме того, высокий уровень коррупции повлек за собой и экономическую преступность. Некоторые аналитики в 1998 г. сообщали о 30%-ом росте числа экономических преступлений, простирающихся от нарушений в сфере импорта и экспорта до накопления капитала за счет коррупции, шантажа, запугивания и насилия. Утверждалось, что в результате этих экономических преступлений и незаконных действий резко возросли общие производственные затраты.

Из-за высокого уровня коррупции реальная прибыль российских МСП часто сводилась к нулю. В отличие от более крупных фирм МСП не обладают финансами или ресурсами для противодействия экономическим и политическим злоупотреблениям.

Методология. Для выявления различий в воздействии коррупции на крупных, малых и средних по размеру дистрибьюторов товаров иностранного производства в России авторы предложили несколько вопросов. В каких сферах бизнеса коррупция воздействует на дистрибьюторов? Имеет ли значение размер компании с точки зрения воздействия коррупции в российских экономических условиях? Влияет ли коррупция на конкурентоспособность МСП, занимающихся распределением товаров по сравнению с крупными компаниями, находящимися в зарубежной и российской собственности?

Для целей данного исследования были выбраны две группы компаний: крупные фирмы с числом работников свыше 50 человек и МСП с числом работников менее 50 человек, отвечающих стандартному определению малого и среднего бизнеса в России (с менее чем 25% акционерного капитала, находящегося в собственности органов госсектора, благотворительных организаций или других предприятий и с менее чем 50 занятыми в секторе оптовой торговли).

Респонденты были выбраны при помощи справочников и Интернета, первоначально в список вошли 60 компаний-дистрибьюторов (крупных и МСП), исходя из задачи максимально охватить группы реализуемых товаров иностранного производства. Однако только 22 компании согласились участвовать в исследовании при условии строгой анонимности. 38 фирм отказались от участия в связи с деликатным характером тематики после предварительного ознакомления с вопросником, разосланным всем потенциальным респондентам.

Из наиболее распространенных стратегий была избрана преднамеренная выборка, которая была ограничена конкретными респондентами (генеральными директорами МСП и крупных дистрибьюторских фирм), которые могли дать полезную информацию о взаимодействии с российскими властями.

Все компании, выбранные для интервью, находились в Москве, обладающей самой большой концентрацией потребителей, потенциалом роста и относительно хорошей инфраструктурой. Впрочем, в Москве был самый высокий уровень конкуренции и наибольший уровень коррупции в России (ИНДЕМ, 2004). Однако следует также признать, что интервью были взяты в ограниченном географическом районе и не могут быть репрезентативными для всей страны.

Из 22 компаний-респондентов десять были отнесены к числу крупных дистрибьюторов продукции иностранного производства. Пять из них были в иностранной собственности. Количество представленных в выборке зарубежных компаний было достаточным, так как в ходе дальнейших интервью новую информацию получать уже не удавалось. Иностранные компании были выбраны также потому, что большинство фирм в России являются крупными и продают продукцию путем прямого экспорта или через свои торговые представительства в Москве, значительное количество из которых являются крупными фирмами. Компании, имеющие офисы в России, могут быть подвержены коррупции точно так же, как местные дистрибьюторы. Однако предполагалось также, что местные органы власти, такие как налоговые, таможенные службы и т.д., будучи осведомленными об антикоррупционных принципах, которых придерживаются западные компании в России, будут более склонны вымогать взятки у местных компаний, а не у иностранных.

В публикации приведены данные по 22 компаниям (буквами от «А» до «L» обозначены малые, от «М» до «V» - крупные), касающиеся их происхождения, числа работников, типа реализуемой продукции (продовольственные товары, продукты ухода за здоровьем, алкогольные напитки, автозапчасти, аудиотехника, канцтовары, табачные изделия, оптоволоконные кабели, складское оборудование, косметика, фармацевтика, потребительская электроника, химикаты, пластмасса).

Представлены ключевые коррупционные факторы, влияющие на дистрибьюторов иностранных товаров в Москве; показаны различия в воздействии коррупции на компании разных размеров, российских и иностранных.

Продукция всех компаний должна проходить таможенное оформление, но некоторые из них не занимаются этим самостоятельно, а пользуются услугами брокерских фирм. Только две компании («А» и «I») предпочли самостоятельно проходить таможенную очистку. При этом все респонденты, пользующиеся услугами брокерских фирм, утверждают, что все брокеры имеют тесные личные контакты с сотрудниками таможенных органов и, безусловно, платят им определенный процент от стоимости растаможивания. Респондент из компании «F» утверждал, что довольно часто сотрудники брокерских фирм имеют на таможне родственников или близких друзей, либо сами работали там в прошлом, что позволяет быстро проводить операции. По информации респондентов из компаний «О» и «Е», брокерские фирмы обслуживают одновременно нескольких дистрибьюторов, и последним это обходится дешевле. Брокеры, в свою очередь, платят за очистку лишь одной общей отправки. Все дистрибьюторы согласны с тем, что прохождение таможни напрямую неизбежно требует дачи взяток в разной форме. Согласно респондентам из компаний «G», «Н» и «Е», брокерские фирмы одинаково относятся к дистрибьюторам независимо от их размеров.

Практика занижения стоимости в сопроводительных документах с целью снижения таможенных пошлин весьма распространена в России. Крупные компании, отправляющие большие партии товаров и имеющие большие финансовые возможности, широко используют такой метод, что повышает их конкурентоспособность на рынке. Это отмечали респонденты из компаний «L», «N» и «О», а респонденты из компаний «N», «Н» и «М» указывали, что более крупные партии товаров обеспечивали им конкурентоспособные цены, поскольку доля взятки, приходящаяся на единицу товара, также была ниже.

Зачастую небольшие фирмы пытались напрямую взаимодействовать с таможенными органами для снижения издержек. Однако респонденты из компаний «F», «G» и «Н» полагали, что почти невозможно избежать дачи взятки и провести таможенную очистку надлежащим образом и своевременно. Даже если документы оформлены правильно, дачи взятки избежать не удается просто потому, что по закону в случае каких-то сомнений таможенные органы имеют право задавать любые вопросы о проходящих через границу товарах и они очень часто используют такую возможность. Довольно часто задаваемые вопросы бывают трудными, требующими предоставления дополнительных документов. До разрешения всех проблем партия товаров остается в таможенной зоне и компания должна платить за ее хранение.

Если грузы, подлежащие очистке, являются товарами народного потребления, то, по словам респондента из компании «В», таможенники могут взять определенное количество этих товаров для «экспертизы» и иногда достаточно большое количество, что может быть заметной потерей для малого предприятия, поскольку эти товары никогда не возвращаются. Если же потребовать их возвращения, то могут быть проблемы с таможенной очисткой в будущем.

Респонденты из компаний «Е», «F», «G» и «Н» указывали на наличие возможности хранить партии товаров на таможенных складах без документального оформления, что обходилось намного дешевле и было особенно привлекательно для малых компаний. Руководство складов связано с таможенниками и делится с ними своими доходами, если отправка хранится неоформленной. Хотя, как правило, крупные компании и иностранные фирмы, о чем заявили шесть респондентов из компаний «L», «N», «О», «S», «Т» и «V», не хотят рисковать своей репутацией и поэтому в случае необходимости во временном хранении товаров в таможенной зоне они используют «соответствующие каналы».

Согласно заявлениям всех респондентов из малых компаний, откаты таможне, выплачиваемые напрямую или через посредников, привносят самую большую долю добавленной стоимости товаров, которая выше всех других вместе взятых «косвенных платежей». Респонденты из компаний «L», «N» и «R» поддержали эту точку зрения и отметили, что большинство дистрибьюторов часто вынуждены занижать стоимость своего импорта из-за весьма сложной российской тарифной системы. Почти все местные дистрибьюторы прибегают к такой практике для снижения общих издержек. Тем не менее, необходимость подкупать сотрудников таможни все еще остается. Респонденты из компаний «В», «К» и «О» сообщили, что часто крупным компаниям нет необходимости прибегать к такой рискованной практике, «изменяя» документы. Респонденты из компаний «А», «С», «К», «N», «О» отмечали, что таможенная служба часто проверяется контролирующими органами (до шести раз в месяц) и поэтому для таможенников рискованно брать взятки от кого-то, кто не относится к брокерской фирме или не является сотрудником офиса.

В России, если компания выиграла тендер на продажу и установку оборудования, оно должно храниться вблизи места установки или продажи. По словам респондентов из компаний «Е», «Н» и «G», хранение обходится очень дорого. Чтобы избежать таких расходов, небольшие компании обычно заказывают оборудование у своих зарубежных поставщиков с расчетом его поставки непосредственно перед установкой или продажей. В этих условиях любые задержки на таможне вынуждают платить большие суммы таможне или рисковать самим тендером, Кроме того, все респонденты были согласны с тем, что во всех направлениях деятельности, в которых участие в коррупционных схемах почти неизбежно, таможня налагала самое большое финансовое бремя и была той сферой, в которой стоимость импортированных товаров получала наибольшую «коррупционную» добавленную стоимость.

Как указали респонденты из компаний «Е», «Н», «G», «L», «М» и «N», все дистрибьюторы, участвующие в поставке товаров для государственных органов, безусловно, участвовали в коррупционной практике, независимо от их размера. Тем не менее, крупные компании имели преимущество перед мелкими лишь потому, что могли больше платить. Кроме того, крупные компании часто брали на работу родственников чиновников, что в финансовом отношении сложно делать малой компании, Согласно нескольким респондентам, крупные компании выигрывали большинство тендеров, а малым предприятиям приходилось участвовать в менее финансово привлекательных тендерах.

Иностранные компании не занимались такой практикой, так как все западные фирмы, работающие в России, придерживаются антикоррупционной политики. Респондент из компании «V» отметил, что в его отрасли поставщики были олигополиями и качество и цены у них в целом были аналогичными. Поэтому для того, чтобы выиграть тендер на поставку государственной организации, дистрибьютор дает взятку ее руководству. В этом случае иностранные компании иногда теряют тендеры, поскольку они не предлагают взяток. В таких ситуациях некоторые иностранные компании продают свою продукцию малым предприятиям (имеющим связи с данной государственной организацией) по «конкурентным» ценам. Эти небольшие компании впоследствии выигрывают тендер.

Согласно респондентам из компаний «Е», «G», «Н» и «N», чтобы выиграть тендер на установку оборудования, необходимо было произвести «финансовое стимулирование» должностного лица, ответственного за проведение тендера. Однако такое стимулирование может не обеспечить сделку, поскольку будут другие конкуренты и, возможно, другие чиновники. Однако, если подобное стимулирование не производить, то шансы на успех компании значительно снижаются. Когда сделка обеспечена, компания платит чиновнику от 5,0% до 25% от стоимости тендера (в зависимости от отрасли). По утверждению указанных респондентов, некоторые чиновники устанавливали повышенные проценты за тендер в связи с ростом конкуренции среди компаний.

Одной из особенностей ведения предпринимательской деятельности в России является необходимость общения с различными государственными организациями, такими, например, как санитарная и противопожарная инспекции, которые имеют право на закрытие бизнеса, если производственный объект не отвечает их требованиям. Обычно, когда компания арендует помещение в офисном центре, непосредственно она не имеет дела с противопожарной и санитарной службами: с ними взаимодействует руководство офисного комплекса. Поэтому взятки этим чиновникам отражались только в более высоких ставках аренды. Респонденты из малых компаний «D», «E», «F» и «О» полагали, что на долю взяток приходится приблизительно от 5,0% до 10% стоимости аренды. Если компания арендовала помещение, находящееся в собственности государства, что часто было дешевле, дача взяток становилась почти неизбежной. Ставки аренды таких помещений устанавливались ниже рыночного уровня и компании часто платили взятки непосредственно чиновнику, ответственному за аренду. Респонденты «А», «В», «С» и «I» также отмечали, что противопожарные и санитарные требования в России часто нарушаются из-за их сложности и поэтому дача взяток соответствующим службам является обычной практикой. Эти респонденты считали, что небольшие компании более уязвимы к таким проверкам, чем крупные; для них дешевле дать взятку, чем обеспечить соответствие требованиям. Крупные фирмы и компании с иностранным участием обычно не подвергаются таким «рейдам», поскольку это более опасно для инспекторов. Крупные фирмы могут обратиться к чиновнику более высокого уровня и имеют возможности и ресурсы для выполнения всех требований. Все другие респонденты были согласны с такой точкой зрения, а респондент из компании «S» считал, что инспекторы уже приспособились к таким ситуациям и просто не приходят к крупным и иностранным фирмам с вымогательством взяток.

Налоговые инспекторы в России также брали взятки. Фактически, «нет ни одного налогового инспектора в России, который не берет взятки», сказал респондент из малого предприятия «В». Однако крупные компании не платят им, поскольку они в состоянии поддерживать свою бухгалтерию в порядке. Кроме того, для взаимодействия с налоговыми органами крупные компании могут привлекать аудиторские фирмы.

В сфере регистрации торговых знаков и получения разрешений и лицензий все компании, независимо от их размера, занимались дачей взяток. Обычной практикой было обращение к чиновнику с просьбой об ускорении процесса за вознаграждение. Иностранные компании, не предлагающие таких «стимулов», обычно затрачивают больше времени на оформление необходимых документов. Согласно всем респондентам, если документы в полном порядке, то вопрос решается в течение времени, установленного для рассмотрения заявки государственным учреждением.

В России главным различием между крупными и мелкими дистрибьюторами было отсутствие у последних хорошо известных западных брендов. То есть, для получения контракта на реализацию хорошо известного бренда, по словам опрошенных «A», «U», «С», «D», «L», «M», «N» и «О», дистрибьютор должен быть значительного размера и иметь высокие показатели по продажам. Это правило касается всех дистрибьюторов, занимающихся реализацией товаров предприятий всех отраслей без исключения. Во-вторых, особенно трудно малым компаниям было получить право на оптовую продажу товаров известных западных брендов в начале 90-х годов, поскольку все поставки делались с предоплатой, что было неприемлемым условием для российских дистрибьюторов. Большинство из крупных иностранных компаний все еще присутствуют на рынке в настоящее время, занимаясь продажей хорошо известных марок. Небольшим и менее известным иностранным производителям достаточно трудно заключать контракты с крупными дистрибьюторами по продаже своих брендов в России. Такие контракты возможны только в том случае, если изготовитель готов участвовать в расходах, которые связаны с продвижением его бренда на рынке, что редко случается в России. Поэтому мелкие дистрибьюторы в конечном итоге оплачивают маркетинг бренда, который не очень хорошо известен в России. В некоторых случаях эти компании дают больше взяток властям, что увеличивает стоимость товара. Например, это может быть в случаях, когда продукция продвигается через рекламные щиты или через другие формы уличной рекламы, на что требуется разрешение местных властей. Хорошо известным брендам часто не нужно такое активное продвижение и, следовательно, их дистрибьюторы могут избежать ненужных контактов с властями.

Обсуждение. Результаты исследования позволяют получить важное понимание воздействия коррупции на малых и средних дистрибьюторов товаров иностранного производства в сравнении с крупными дистрибьюторами и иностранными компаниями, реализующими свою продукцию в России.

Результаты показывают, что это воздействие может быть различным в зависимости от размера компании, а в некоторых случаях от ее происхождения; следовательно, оно может по-разному влиять на деятельность компаний. Крупные компании имеют больше возможностей избежать вовлечения в коррупционную практику; меньшие компании более уязвимы в отношении влияния различных государственных органов, вымогающих взятки или другие услуги.

В таможенной сфере (где коррупция добавляет самую большую долю добавленной стоимости на единицу товара) большинство дистрибьюторов иностранных товаров пользуются услугами брокерских фирм, расценки которых не зависят от размера компаний. Однако крупные компании имеют некоторое конкурентное преимущество перед малыми. Последние предпочитают самостоятельно проходить таможенную очистку с целью снижения издержек, но рискуют потерять время и понести дополнительные затраты на складское хранение. В таможенной сфере выявлены следующие издержки и риски для компаний:

- затраты на снижение стоимости поставки в сопроводительных документах для уменьшения таможенных пошлин: крупные компании имеют при этом преимущество, поскольку сумма взятки распределяется на большее количество единиц товара;

- риск хранения товаров на таможенных складах без оформления с целью снижения издержек: небольшие компании более охотно используют такой метод;

- риск позднего таможенного оформления товаров, полученных от зарубежных поставщиков, в целях экономии на складском хранении: также более характерен для малых компаний.

Для поставки товаров или оборудования государственным организациям или для выигрыша в тендере на установку оборудования на объекте, принадлежащем государству, все компании независимо от размера вовлечены во взяточничество. Крупные фирмы имеют только одно преимущество - они могут дать больше.

Малые компании больше, чем крупные, подвержены вымогательству со стороны инспекторов санитарных, противопожарных и налоговых органов. Некоторые малые предприятия находят, что проще дать взятку, чем выполнять требования этих служб.

При продвижении брендов крупные местные и иностранные компании также имеют преимущество, поскольку они обычно реализуют известные бренды, на которые на рынке имеется неудовлетворенный спрос. Это позволяет крупной компании свести к минимуму контакты с государственными органами, ответственными за определенную маркетинговую деятельность, что, в свою очередь, уменьшает необходимость участия в коррупционной практике.

Как правило, крупные местные компании имеют преимущество перед иностранными в ряде областей из-за нежелания последних давать взятки. Это справедливо и в отношении тендеров, когда местные компании предлагают продукцию с теми же характеристиками и качеством, что и иностранные дистрибьюторы. В сфере регистрации, лицензирования и получения разрешений преимущество имеют местные компании, так как иностранным фирмам требуется больше времени для одобрения документов государственными органами, поскольку местные компании готовы давать властям взятки.

В целом было установлено, что коррупция в России затронула все опрошенные компании, независимо от их размера и происхождения. Однако, когда речь идет о коррупции, крупные дистрибьюторы имеют ряд значимых преимуществ по сравнению с мелкими. Это вытекает из их размера, благодаря которому они несут более низкие удельные издержки, что приводит к повышению их конкурентоспособности на рынке. Крупные и даже некоторые небольшие местные компании имеют преимущества перед иностранными дистрибьюторами в борьбе за тендеры, потому что иностранцы избегают дачи взяток чиновникам, ответственным за проведение тендеров. Однако иностранные компании могут снизить удельные издержки, имея возможность избежать вовлечения в коррупцию в сфере аренды и налогообложения.

В имеющихся публикациях признается, что коррупция оказывает влияние и на крупные, и на небольшие компании. Однако в них пока не рассматривалось, каким образом коррупция может воздействовать на крупные и малые предприятия в секторе распределения развивающихся рынков. Кроме того, недостаточно научных исследований в области дистрибуции товаров иностранного производства в России, которая все больше зависит от импорта. Данное исследование имело своей целью выявление конкретных сфер, в, которых коррупция наиболее вероятно повлияет на компании, занимающиеся оптовой реализацией зарубежных товаров.

В имеющихся публикациях указывается, что крупные предприятия - в отличие от мелких - обладают необходимыми контактами и большими ресурсами для того, чтобы встроиться в российскую коррупционную систему. Однако настоящее исследование установило, что крупные местные компании и крупные иностранные фирмы в России имеют больше возможностей, чтобы избежать вовлечения в коррупционную практику. Таким образом, непричастность к коррупции дает им преимущества с точки зрения снижения удельных затрат. Здесь не утверждается, что все крупные компании в России избегают коррупции, но предполагается, что крупные компании обладают большими шансами свести к минимуму ее воздействие.

Результаты исследования также показывают, что для небольших иностранных компаний-производителей трудно заключить контракт с крупным российским дистрибьютором, который может предложить ценовые преимущества. Снижение удельных издержек может играть в России все большую роль в период глобального экономического спада из-за сильной зависимости России от цен на природные ресурсы.

Итак, изучение воздействия коррупции на компании, работающие на развивающихся рынках, по-прежнему ограничено из-за отсутствия надежных данных. Данный анализ предпринят в отношении ранее мало исследовавшихся коррупции, размеров компаний и распределения иностранных товаров в странах с формирующимся рынком, Из полученных результатов возникло несколько тем, которые нуждаются в дополнительном рассмотрении (например, вопрос доступности крупных российских дистрибьюторов для небольших иностранных фирм, проблема конкурентоспособности иностранных компаний в России в связи с их уязвимостью коррупции, которые были лишь кратко затронуты в данной работе).

Согласно имеющимся публикациям, довольно часто крупные конгломераты встраиваются в «коррупционную сеть». В данном исследовании показано, что крупные российские и иностранные компании в настоящее время могут избежать вовлечения в коррупцию благодаря масштабу их деятельности или репутации как компаний, не вовлеченных в коррупционную практику, как в случае иностранных компаний. Дальнейшее изучение данной темы позволит получить важные сведения о воздействии коррупции на малые компании на быстрорастущих рынках.

В.И.Вершинин

Journal of East-West Business. - 2010. - 16. - P. 24-44.

Климатическая политика России

В издании Europe-Asia Studies опубликована статья E.Wilson Rowe, в которой анализируется политика России в отношении глобального изменения климата, рассматривается, каким образом в течение семи лет отражалось представление проблемы глобального потепления в официальных СМИ и какова была роль в ее обсуждении ученых-экологов. Приводятся данные об основных направлениях российской климатической политики. Ниже изложены наиболее общие и значимые положения статьи.

В ноябре 2004 г. Россия ратифицировала Киотский протокол к Рамочной конвенции ООН об изменении климата, являющийся по сути глобальным механизмом решения проблем, связанных с изменением климата путем установления лимитов на выбросы парниковых газов. Решение о ратификации основывалось главным образом на анализе экономических выгод, которые могут вытекать из ратификации в связи с заметным сокращением объемов промышленного производства после распада Советского Союза. Выбросы парниковых газов в России существенно сократились, что позволило ей использовать механизмы торговли углеродными квотами в рамках Киотского протокола. Однако к настоящему времени российские политики выражают сомнение в отношении причин и последствий климатических изменений.

Понимание климатической политики России имеет важное значение, поскольку страна все еще занимает третье место в мире по выбросу парниковых газов и будет играть значимую роль в международных переговорах по климату перед окончанием первого периода действия обязательств Киотского протокола в 2012 г. На переговорах по Киотскому протоколу в 2007 г. на Бали представитель Министерства экономического развития и торговли РФ предупредил, что страна не будет расширять свое участие в протоколе, если это будет замедлять российский экономический рост. Хотя российские параметры выбросов в настоящее время ниже базового уровня 1990 г., который служит точкой отсчета для определения квот, они имеют тенденцию к увеличению, так как рост российской экономики продолжается. Позиция России на переговорах 2012 г. будет, конечно, определяться множеством факторов.

В целом, Советский Союз, а позднее Россия, имели осторожный подход к переговорам, приведшим к принятию Киотского протокола, с одной стороны, признавая, что изменение климата оказывает негативное воздействие, а с другой, - выражая скептицизм в отношении антропогенного характера проблемы. На переговорах 1996 г. в Женеве Россия присоединилась к странам ОПЕК, также занимавшим скептическую позицию, но к 1998 г. Россия уже вела борьбу за включение механизма торговли квотами, который был ей экономически выгоден.

В ходе переговоров международные экспертные оценки указали на существующие или потенциальные последствия изменения климата для России. С позитивной точки зрения, более теплый климат может привести к удлинению периода вегетации и к снижению потребности в отоплении в зимний период в некоторых регионах России. Однако ожидается, что Россия будет испытывать сильное негативное влияние глобального потепления, заключающееся в таянии вечной мерзлоты (что, как следствие, несет угрозу энергетической и коммунальной инфраструктуре), засухе, лесных пожарах и экстремальных погодных явлениях. Например, по мнению некоторых экспертов, в течение следующих десяти или двадцати лет 25% жилья в таких северных городах, как Якутск, Воркута и Тикси, может стать необитаемым из-за таяния вечной мерзлоты. Осведомленность общества о таких воздействиях, кажется, довольно широка. Опрос, проведенный в июне 2008 г. Фондом общественного мнения, показал, что две трети опрошенных россиян полагают, что наблюдается потепление климата и 86% были знакомы с понятием глобального потепления. Из числа считавших глобальное потепление реальностью 50% заявили, что оно является результатом антропогенного воздействия, а 30% сказали, что оно обусловлено комбинацией антропогенных и природных факторов.

Россия направила официальные документы по ратификации в ООН 18 ноября 2004 г., что позволило протоколу вступить в силу. После медленного старта, в том числе непредставления национального доклада о выбросах за 2005 г., Россия начала подготавливать ежегодные доклады о кадастре выбросов парниковых газов. 30 мая 2007 г. правительство РФ приняло постановление о порядке реализации механизма «Совместного осуществления» по сокращению выбросов в России, которое открыло путь (технически) его реализации.

Наука об изменении климата и климатическая политика напрямую связаны с политикой потребления и, в частности, с потреблением энергии. И не удивительно то, что представление климатических изменений в политических дискуссиях - это нечто большее, чем представление природного феномена в общепонятных терминах. Под угрозой стоят большие интересы и основные виды деятельности.

Представление об экологических проблемах может многое сказать о том, каким образом они будут решаться. Представление о международных экологических проблемах часто имеет национальный колорит, несмотря на общую международную научную базу.

Внимательное изучение опубликованных в «Российской газете» в 2000-2007 гг. материалов, касающихся изменения климата, выявило три представления об изменении климата, которые автор называет «международным», «циклическим» и «причинно-агностическим». Ни одно из них не оспаривает факт изменения глобального климата, хотя они различаются по ряду политически важных вопросов, а именно: каковы причины изменения глобального климата (причинность); кто может что-то сделать в отношении изменения климата (инстанции) и кто должен принимать меры (ответственность)?

Международное представление. Большинство посылок этого представления хорошо согласуется с международными предположениями об антропогенном характере изменения климата, о его причинах, заключающихся в парниковом эффекте, и о центральной роли экспертов и международного сотрудничества в решении проблемы.

С точки зрения причинности, это представление сосредоточено на парниковом эффекте и связанных с этим высоких уровнях концентрации двуокиси углерода в атмосфере в результате человеческой и промышленной деятельности. Представление соответствовало международному подходу - в отличие от других представлений об экологических проблемах, которые Россия сформулировала исходя из своего отношения к воздействиям, особенно в ранний период (2000-2004 гг.).

Когда дело касается инстанций, это представление напрямую не называет решения или политические меры, которые должны быть приняты для решения проблемы изменения климата. Хотя можно утверждать, что представление косвенно ориентировано на Киотский протокол, учитывая акцент на причинную роль антропогенных выбросов парникового газа.

В период 2005-2007 гг. можно было видеть, что это представление соединялось с доминирующим представлением, причинно-агностическим, поскольку включение парникового эффекта и роли человеческой деятельности в качестве основных причинных факторов в третье представление отодвигает на задний план международное представление, как явно отдельный подход.

Циклическое представление. Данное представление было самым распространенным в период до и после ратификации Киотского протокола и почти исключительно выражалось учеными, сообщавшими о результатах своих исследований и идеях о том, что определяет изменение климата. Оно подчеркивает циклический характер изменения климата и может быть выражено фразой: «Нет ничего, чего не было раньше». В рамках этого представления изменение климата никоим образом не связано с человеческой деятельностью и парниковым эффектом, это просто проявление циклического характера климата, определяемого другими природными процессами, такими как изменение орбиты Земли и колебания солнечной активности.

В 2007 г. это представление было несколько скорректировано предположением о том, что изменение солнечной радиации и циклов солнечной активности означает, что мир в действительности должен готовиться к глобальному похолоданию. Корректировка была основана на результатах исследований, согласно которым интенсивность солнечного излучения достигла пикового значения и начнет снижаться.

С точки зрения инстанций и ответственности, изменения климата являются естественным процессом, поэтому к ним не могут быть применены подобные категории. Хотя некоторая ответственность может быть возложена на ученых, которые должны изучать происходящие изменения, и на правительства, которые должны разрабатывать планы адаптации на далекое будущее,

Причинно-агностическое представление. Это представление является преобладающим по количеству публикаций, его придерживается ряд государственных органов (Росгидромет и смежные ведомства, а также МИД). Оно тесно связано с политическими и экономическими вопросами, имеющими отношение к изменению климата. В рамках данного представления изменение климата часто представляется политической и экономической, экологической и научной проблемой. Это представление часто указывает на два типа факторов, ведущих к изменению климата: природные, такие как орбита Земли и изменяющиеся параметры Солнца, парниковый эффект и антропогенное воздействие.

В течение 2002-2004 гг. наблюдалась большая приверженность природным и циклическим объяснениям, включая идею, что парниковые газы, возможно, приводят к более резкому изменению климата.

В период 2005-2007 гг. позиции сторонников этого представления изменились, хотя ратификация Киотского протокола, по-видимому, в какой-то мере снизила накал дискуссий в России о причинах экологических проблем. При обсуждении причин допускалась комбинация природных факторов и парникового эффекта, хотя акцент явно делался на антропогенных причинах изменения климата.

Учитывая двойную причинность данного представления, вопрос инстанции остается сложным для обсуждения. Двойная причинность приводит к ощущению, что что-то происходит и что надо предпринимать какие-то действия, но остается неясным, какие действия будут наиболее эффективными. В период до ратификации Киотского протокола упор делался на проблемы, решаемые путем дальнейших исследований и обсуждений, в том числе того, может ли протокол быть эффективным в отношении уменьшения парникового эффекта; в какой степени протокол будет оказывать негативное экономическое воздействие.

С другой стороны, когда в дискуссиях взяла верх гипотеза «причинности природных факторов», Киотский протокол также мог расцениваться как имеющий негативные последствия. Он подвергался откровенной критике за неубедительность научных выводов, романтизм и популизм, а также за неэффективность этого механизма, который был навязан России европейскими державами.

После ратификации Россией Киотского протокола и особенно потому, что вслед за этим он вступил в силу, большое внимание было уделено российской инстанции, а именно способности России играть важную роль в политике изменения климата. Некоторые органы, в частности МИД, подчеркивали, что изменение климата является международной политической проблемой, в которой Россия играет конструктивную и ведущую роль. К 2007 г. Киотский протокол, все еще считающийся способным уменьшить изменение климата, характеризуется как инструмент «коллективного старта», который не в состоянии полностью решить проблему, в первую очередь, из-за неучастия в протоколе развивающихся стран.

В 2007 г. все возраставшее сомнение относительно целесообразности Киотского протокола сопровождалось расширением дискуссий о других усилиях по смягчению последствий, главным образом об искусственном изменении климата, к которому относятся использование отражающих зеркал или различных аэрозолей, выбрасываемых в атмосферу, чтобы отражать солнечные лучи и вызывать похолодание.

К 2007 г., несмотря на отсутствие ратификации со стороны США и Австралии как развитых стран и крупнейших эмитентов парниковых газов, произошло изменение в отношении ответственности и инстанций. Российские руководители систематически выражали сомнения в эффективности Киотского протокола, поскольку развивающиеся страны, являющиеся основными источниками выбросов (Китай, Индия, Корея, Мексика и Южная Африка), не имеют обязательств по снижению эмиссий парниковых газов. Как писал в 2007 г. заместитель министра иностранных дел А.Яковенко, «ситуация, при которой ряд стран сознательно принимают на себя обязательства по ограничению выброса парниковых газов и ставят себя в неблагоприятное положение по сравнению с другими странами, не действующими в рамках ограничений, не может продолжаться долго. Россия всегда выступала и будет продолжать выступать в пользу укрепления международного режима универсального характера».

2008 г. и дальнейший период- Как отмечалось выше, остались два представления, которые продолжали изменяться и привлекать внимание в течение исследуемого периода: циклическое и причинно-агностическое. Циклическое представление, очевидно, является областью приложения сил главным образом российских ученых, представляющих новые исследования или выражающих несогласие с согласованным международным мнением относительно изменения климата. Это представление четко формирует третье и наиболее существенное причинно-агностическое представление и, по-видимому, входит в противоречие с некоторыми научными сообщениями об антропогенном изменении климата, поступающими из-за рубежа. Однако циклическое представление остается слабым с точки зрения ключевых вопросов, касающихся инстанций и ответственности, а также освещения спектра экономических и политических проблем, к которым в настоящее время имеет отношение изменение климата. Поэтому можно полагать, что это представление вряд ли будет преобладающим у российских органов, принимающих решения. Однако его устойчивость указывает на то, что он может иметь глубокие корни, несмотря на политический и научный скептицизм, высказываемый в России по отношению к международной климатологии.

То, что причинно-агностическое представление расширилось, объединив обе школы причинности, а в период после ратификации Киотского протокола приостановило дискуссию о причинности, дает основание полагать, что вопросы изменения климата в России вышли за пределы экологической и научно-исследовательской проблемы, как это было раньше. К 2007 г. наибольшую важность приобрели вопросы ответственности за снижение выбросов, а также за политические и экономические последствия международной климатической политики.

Совсем недавно вопросы изменения климата получили дополнительную политическую окраску, будучи связанными с программой энергетической безопасности российского правительства. Так, президент Д.Медведев, впервые участвуя в саммите «восьмерки» в 2008 г., четко увязал эти две проблемы. Он указал, что «проблема энергии в значительной мере является проблемой энергоэффективности, В конечном итоге изучение способов повышения энергоэффективности поможет решению глобальной задачи, связанной с изменением климата и снижением выбросов парниковых газов». Однако в то же время все три российских представления об изменении климата выражали точку зрения научной общественности.

Далее в статье анализируется роль ученых в формировании представлений об изменении климата, даются ответы на вопросы, какие знания необходимы, кто отвечает за политику, соответствующую уровню знаний, и каким способом научные знания будут выражаться.

Эксперты и научные знания являются составной частью политического процесса в современных государствах. Несмотря на значительное сокращение финансирования науки (на 75% только в 1991-1994 гг.), развитие новых научных знаний и большой международный опыт, возможно, обеспечили российским ученым серьезные возможности для оказания воздействия на органы, ответственные за принятие решений, связанных со сложными транснациональными проблемами.

Двойственность причин изменения климата, что так очевидно демонстрирует третье представление, а также экономических стимулов, мотивировавших ратификацию Россией Киотского протокола, вызывают вопрос, насколько определяющим были научные знания при принятии политики в отношении изменения климата. Как было показано выше, в 2007 г. происходило больше дискуссий по определению и разделению ответственности в рамках любого механизма, предназначенного для ограничения выбросов, чем по обоснованности международного консенсуса в сфере климатологии или по причинам и последствиям. Вопросы политического и экономического наказания и вознаграждения на международном уровне превалировали над научной спецификой самой проблемы.

Эксперты и экспертное знание должны вносить вклад в общественно-политические дискуссии и формирование политики. Они призваны обеспечить понимание проблемы со стороны общества и удовлетворить стремление к порядку в управлении неопределенностью. Поэтому эксперты должны быть ответственными и знающими.

Ученые, участвующие в стратегических исследованиях или в процессе информирования, не обязаны действовать сообразно каким-нибудь конкретным политическим целям. Скорее, они имеют профессиональную заинтересованность в защите своей ответственности в отношении полученных результатов. Однако эта ответственность зависит от нейтральности и объективности полученных знаний. Это придает большое значение тому, каким образом научные знания выражаются публично. В российских условиях такое следование нейтралитету является очевидным. Например, научная общественность в российских дискуссиях по изменению климата, кажется, проявляет нерешительность в отношении увязки наблюдаемых изменений (например, сокращения арктического ледяного покрова или потепления океанов) с более широко наблюдаемым глобальным потеплением.

В тоже время в 2006 и 2007 гг. отмечалось, что некоторые альтернативные теории, выдвигавшиеся российскими учеными, стали подвергаться критике за внесение путаницы в политические дискуссии.

Однако комментарии российских ученых наводят на мысль, что пространство публичного научного инакомыслия по вопросу изменения климата, вероятно, сокращается и ученые, которые в состоянии оказывать влияние на политику, возможно, попытаются сплотить свои ряды и представить более консолидированное представление об изменении климата подобно тому, которое формируется на международном уровне.

Один из выводов, который может быть сделан в данном исследовании, - это то, что перед принятием решений по проблемам, к которым наука имеет отношение (например, когда речь идет об экологических проблемах), вклад российских ученых в выработку политики является максимальным, и использование консультаций и экспертизы в формировании политики стало частью российской политической культуры.

Пытаясь представлять убедительные научные данные и вносить больший вклад в политику, российские ученые работают над тем, чтобы при формировании политики в области изменения климата на долгосрочную перспективу наука рассматривалась в качестве источника актуальных и полезных знаний. Хотя российская политика является относительно централизованной, и ключевую роль в ней играют такие высшие лица государства, как президент и председатель правительства, выработка и реализация политики являются сложным процессом, требующим участия многочисленных субъектов. Определение роли российских ученых в дискуссиях по вопросам климата станет, возможно, первым шагом к опоре на более комплексный подход при выработке российской политики.

С точки зрения политики в целом и климатической в частности, три рассмотренных представления указывают на некоторые более общие тенденции и особенности дискуссий, которые могут повлиять на позиции России в рамках международного сотрудничества. Камнем преткновения в международных переговорах в ближайшие годы будет, по-видимому, вопрос участия развивающихся стран и стран с наибольшими выбросами в любом глобальном механизме мер по изменению климата, а не проблема самой науки о климате. В связи с этим возникает важный вопрос: действительно ли выйдет Россия из международного сотрудничества, связанного с изменением климата, учитывая ее сверхдержавную риторику в отношении конструктивного вклада в международную кооперацию и огромные территории, уже пострадавшие от таяния вечной мерзлоты и засухи?

Автор полагает, что это маловероятно по двум причинам, хотя столь же маловероятно и то, что Россия будет легким партнером. Во-первых, считается, что в настоящее время политика в отношении изменения климата связана с международными политическими и экономическими интересами России. Во многих отношениях политизация и экономизация вопросов изменения климата могут служить сохранению этой темы на российской повестке дня.

Во-вторых, странным шагом со стороны России был бы резкий выход из механизмов глобального изменения климата, так как в рассматриваемый период произошли изменения в третьем, «официальном» представлении. То, как это представление в конечном итоге вобрало в себя ключевые принципы «международного» представления и успешно объединило их, хотя и с двойственностью, с некоторыми российскими ключевыми идеями, в частности, касающимися причинности, позволяет предположить, что Россия сумела сформировать «отечественный» вариант международных взглядов. Сдвиг в третьем представлении, безусловно, может рассматриваться как эволюционное изменение - развитие внутреннего взгляда на проблемы изменения климата, который включает некоторые ключевые аспекты международных дискуссий. Другими словами, преобладающее политическое представление о климатических изменениях в России не может быть точной копией представлений других стран Европы или международных представлений, но оно ближе к ним, чем было раньше.

В.И.Вершинин, Е.В.Похвалина

Europe-Asia Studies. - 2009. - 61, № 4. - June. - P. 593-619.

Российский протекционизм и Закон об иностранных инвестициях в стратегические отрасли

Заместитель директора американского Института Кеннана (Kennan Institute), специалист в области экономики и международного права W.Pomeranz поместил в American University International Law Review статью, в которой проанализировал состояние российского законодательства в области привлечения иностранного капитала в экономику России.

Как указывает автор публикации, проблемы торговых взаимоотношений России с остальным миром достаточно сложны, однако, поскольку Россию ожидают тяжелые экономические времена и растущий риск протекционизма, он решил начать свое исследование в оптимистичном ключе. Несмотря на все препятствия иностранному инвестированию в России - а они значительны и будут рассмотрены ниже - на протяжении большей части последних десятилетий страна, тем не менее, являлась относительно хорошим местом сбыта иностранных товаров и услуг. Объем прямых иностранных инвестиций повысился с 2,4 млрд. долл. в 2001 г. до 36,1 млрд. долл. в 2007 г. Подобным же образом увеличилась и стоимость российского импорта - с 53,8 млрд. долл. в 2001 г. до 225,3 млрд. долл. в 2007 г. Критики могут возразить, что объем ПИИ мог бы быть даже выше, если бы Россия взялась за устранение некоторых фундаментальных структурных недостатков (коррупция, нечеткие законы, отсутствие инфраструктуры и т.д.). Тем не менее, вышеприведенная статистика свидетельствует о все возраставшей привлекательности российского рынка перед финансовым кризисом 2008 г.

Еще одна относительно хорошая новость состоит в том, что, по крайней мере, на словах, Россия не ввела протекционистские меры сразу же после финансово-экономического кризиса 2008 г. Как верно заметил председатель правительства РФ В.Путин в январе 2009 г. на саммите в Давосе, лидеры крупнейших мировых экономик во время проведения саммита G20 в ноябре 2008 г. договорились не создавать барьеры, препятствующие мировой торговле и движению капиталов. Председатель правительства подчеркнул, что Россия разделяет эти принципы, она отвергает финансовый популизм и чрезмерное вмешательство государства как возможные способы решения российских экономических бед, и добавил, что Россия не должна повторять ошибочную политику Советского Союза.

Однако, по мнению автора, несмотря на высказывание правильных мыслей, Россия, тем не менее, способна отступить от своих внешнеторговых обязательств и склонна продвигаться в сторону протекционизма. В августе 2008 г., например, председатель правительства В.Путин первым заявил, что рассматривается вопрос об отказе от некоторых обязательств перед Всемирной торговой организацией (ВТО), прежде всего в области сельского хозяйства. Это заявление влекло за собой важные экономические последствия, поскольку главным камнем преткновения в казалось бы вечном (шестнадцатилетнем) стремлении России вступить в ВТО были сельскохозяйственные субсидии. Заявление В.Путина, в свою очередь, было, видимо, вызвано замечаниями тогдашнего министра торговли США C.Guitierrez, который сказал, что вступление России в ВТО находится под угрозой из-за российско-грузинского конфликта августа 2008 г.

Как видно из вышеприведенных высказываний, международная торговля остается чрезвычайно политизированным вопросом для России, зависящим от изменчивости внешних событий. Более того, несмотря на общие обнадеживающие тенденции и статистические данные, для защиты отечественных отраслей Россия без колебаний прибегла к помощи тарифных и нетарифных барьеров. К примеру, в 2008 г. Россия ввела пошлины на ввоз иностранных автомобилей в попытке защитить слабый внутренний автомобильный сектор, также как и экспортные пошлины на древесину для содействия отечественному лесопромышленному комплексу. Что же касается нетарифных барьеров, то, по мнению автора статьи, российские инспекторы знамениты своими запретами на американский импорт мяса птицы по различным реальным (и нереальным) основаниям, связанным с санитарными показателями и безопасностью. Крупные международные энергетические проекты также были остановлены, пока российские властные структуры изучали сугубо технологические нарушения российских законов по охране окружающей среды.

Таким образом, фактические действия России часто не соответствовали ее риторике по вопросам международной торговли. В частности, принятие в 2008 г. Закона об иностранных инвестициях в стратегические отрасли («О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства») усилило проявления протекционизма. Этот закон, являющийся одним из последних официальных актов В.Путина на посту президента, вступил в силу 7 мая 2008 г., буквально в тот день, когда президент Д.Медведев принял присягу, вступая в должность. Закон о стратегических отраслях устанавливает определенные процедуры для иностранных инвесторов и групп, включающих иностранного инвестора, которые имеют долевое участие в бизнесе, «стратегически важном для национальной обороны и государственной безопасности, и (или) совершают сделки, чтобы получить контрольный пакет акций в капитале таких юридических лиц. Закон затрагивает обширный список так называемых «ключевых» отраслей промышленности, включая авиационную, горнодобывающую, криптографическую, ядерные разработки, космос, производство вооружений, телекоммуникации, рыболовство, некоторые виды издательской деятельности, а также теле- и радиовещание, охватывающее половину страны. В целом, закон о стратегических секторах определяет 42 типа деятельности, имеющие стратегическое значение для национальной обороны и государственной безопасности.

Необходимо подчеркнуть, отмечает автор, что согласно этому законодательному акту иностранным компаниям не всегда запрещается приобретать долю в подобных стратегических компаниях, однако прежде чем приступать к сделкам они должны пройти комплекс проверок уполномоченными органами и органами Федеральной службы безопасности. Если суммировать, то иностранные компании должны проходить проверку на безопасность сделок, когда они стремятся: приобрести «контрольный пакет акций» (обычно более 50%) в бизнесе, связанном со стратегическими отраслями; получить право выбрать единственный руководящий орган компании и/или, по крайней мере, половину членов коллегиального руководящего органа; или иным образом передать права на управленческие решения компании. Для отдельных компаний, владеющих правами на пользование природными ресурсами (например, на разработку так называемых «участков недр федерального значения»), приобретение 10% акций требует согласования. Кроме того, для контролируемых иностранным государством юридических лиц требуется разрешение, если предлагаемая сделка приведет к праву управлять, прямо или косвенно, 25% активов стратегической компании.

Если сделка отвечает одному из перечисленных критериев или любому другому условию по приобретению, сформулированному в соответствии с законом о стратегических отраслях, то иностранный инвестор должен следовать процессу подачи ходатайства, указанному в законе, чтобы получить окончательное решение о согласовании сделки. Для этого процесса требуется большое количество материалов, включая учредительные документы заявителя, описание основной деятельности заявителя за последние два года и проект его бизнес-плана.

Все эти материалы в конечном счете собираются Федеральной антимонопольной службой и проверяются Комиссией по контролю за иностранными инвестициями, возглавляемой председателем правительства РФ. Таким образом, может быть не просто совпадение, что В.Путин подписал закон о стратегических отраслях в апреле 2008 г, в качестве президента, а затем, спустя несколько месяцев, оказался главой органа, принимающего решения по исполнению этого закона, Теоретически, весь процесс согласования не должен занимать более трех месяцев с момента регистрации ходатайства, хотя в некоторых «исключительных» случаях этот срок может быть продлен еще на три месяца. Отказ от соблюдения правил согласования сделки влечет ее отмену.

Автор подчеркивает, что Россия, естественно, ни в коем случае не является единственной страной, которая принимает во внимание вопросы национальной безопасности при рассмотрении вопроса об осуществлении иностранных инвестиций. Например, Комитет по иностранным инвестициям в США (CFIUS) регулярно отслеживает случаи приобретения иностранными организациями американских компаний, которые могут иметь последствия для национальной безопасности. Деятельность CFIUS не была особенно заметна до его спорного одобрения в 2006 г. приобретения компанией Dubai Ports World (Объединенные Арабские Эмираты) нескольких крупных морских портов США. Шумиха вокруг этой предполагаемой сделки, а также потенциальные последствия для национальной безопасности со стороны ближневосточной компании, управляющей основными американскими портовыми сооружениями, в конечном итоге привели к отказу от сделки. Более того, после этой конфликтной ситуации Конгресс США внес ряд изменений в процесс принятия решений комитета CFIUS в соответствии с законом об иностранных инвестициях и национальной безопасности (FINSA) 2007 г. Согласно FINSA, директор национальной разведки сейчас является членом CFIUS в силу занимаемой должности без права голоса. Сфера интересов национальной безопасности также распространяется на операции, затрагивающие критически важную инфраструктуру, в том числе на энергетические сделки.

Как свидетельствует опыт США, Россия явно не является уникальной страной, оценивая последствия для национальной безопасности, связанные с иностранными инвестициями. Первые неофициальные сообщения, касающиеся реализации Закона об иностранных инвестициях в стратегические отрасли, остаются довольно неубедительными. Газета «Ведомости» сообщила, что по состоянию на 5 февраля 2009 г. Федеральная антимонопольная служба получила 45 ходатайств, из которых только два прошли процедуру согласования. Эти ходатайства относились к таким отраслям, как производство космической техники, добыча полезных ископаемых и транспорт, однако подробной информации о них представлено не было.

Естественно, невозможно оценить количество сделок, которые были отложены или запрещены в результате принятия этого закона. Не удивительно, что общая реакция иностранных инвесторов на реализацию Закона об иностранных инвестициях в стратегические отрасли была неоднозначной. Положительным фактором стало то, что закон вносит ясность относительно подхода правительства РФ к сделкам в обозначенных стратегических секторах. Установленные в настоящее время вполне определенные процедуры, по крайней мере, в теории, должны упростить процесс. Проблема, конечно, состоит в том, что Россия ввела дорогостоящий, занимающий много времени, перегруженный документами и все еще малопрозрачный процесс, который, в конечном счете, может оказаться скорее препятствующим, а не поощряющим иностранные инвестиции. Кроме того, большое возмущение иностранных инвесторов, безусловно, вызвало бы активное использование российским правительством закона о стратегических отраслях, по сути, в целях отказа от иностранных инвестиций.

Возглавляет эту регулятивную пирамиду председатель правительства В.Путин, являющийся председателем Комиссии по контролю за иностранными инвестициями. Как он собирается использовать свои новые полномочия по контролю за иностранными инвестициями в сфере национальной обороны и стратегических секторах и как западный бизнес отреагирует на эти надзорные функции, остается одним из самых непонятных моментов в реализации этого закона. 5 февраля 2009 г. В.Путин объявил о своем желании закрыть определенные лазейки в Законе об иностранных инвестициях в стратегические отрасли. Он выразил особую озабоченность по поводу того, что «пробелы» в законе позволяют «некоторым из наших хозяйствующих субъектов обойти положения этого закона и уклониться от оформления сделок со стратегическими активами». В то же время Федеральная антимонопольная служба обсуждала возможные изменения в законе, в первую очередь поправку, увеличивающую полномочия Комиссии по контролю за иностранными инвестициями по затребованию дополнительных материалов от заявителя.

Но помимо закрытия этих лазеек В.Путин обсуждал и возможность упрощения установления контактов с иностранными инвесторами. В.Путин наметил задачи на будущее с точки зрения привлечения иностранных инвестиций в Россию: «В период посткризисного развития и восстановления будет разворачиваться довольно острое соперничество за инвестиционные ресурсы. И наша задача состоит в том, чтобы активно работать над созданием наиболее благоприятных условий для привлечения этих инвестиций в нашу экономику».

Остается неясным, в какой степени иностранные компании, включая иностранные фирмы, принадлежащие россиянам, используют лазейки в Законе об иностранных инвестициях в стратегические отрасли. Иностранные компании теоретически могут осуществлять «контроль» над стратегическими активами, даже без соблюдения отправных положений закона или определения порога контроля, например, посредством секретных соглашений акционеров. Более того, оффшорные сделки между двумя компаниями, где продавец владеет или иным образом «контролирует» российские стратегические активы, в настоящее время теоретически требуют стратегического исследования - также по закону о стратегических секторах. Иностранные компании, оказавшиеся в таком затруднительном положении, должны будут рассматривать несколько вариантов: они могут либо воспользоваться существующими процедурами по проверке, игнорировать закон и пойти на риск быть пойманными, либо просто отказаться от сделки.

Можно только догадываться о том, как мировой экономический кризис 2008 г. повлияет на реализацию Закона об иностранных инвестициях в стратегические отрасли и на возможные попытки возрождения российского протекционизма. Многие российские стратегические отрасли сейчас, по-видимому, приветствовали бы иностранные инвестиции, поэтому вполне очевидно, что жесткое исполнение положений закона о стратегических отраслях нанесло бы большой вред экономике России, поскольку не способствовало бы притоку иностранных инвестиций. Первый заместитель председателя правительства И.Шувалов также подчеркнул в марте 2009 г., что российское правительство больше не будет сразу же возражать против приобретения российского долга иностранными компаниями в некоторых стратегических секторах промышленности. Хотя И.Шувалов напрямую не ссылался на закон о стратегических отраслях, его заявление, как представляется, дает зеленый свет для инвестирования в стратегические секторы экономики России.

Хотя Россия - по крайней мере, судя по ее публичным заявлениям - представляет негативные экономические последствия протекционизма, она только начинает понимать политические результаты такой политики. Беспрецедентный экономический рост в России с 2001 г. по 2007 г. вызвал увеличение импорта, что особенно касается автомобильной отрасли. Таким образом, когда в 2008 г. российское правительство для защиты отечественной промышленности ввело ввозные пошлины на автомобили, по всей стране вспыхнули акции протеста. Одна из самых громких была проведена во Владивостоке в декабре 2008 г. Как известно, экономика российского Дальнего Востока в значительной степени зависит от импорта автомобилей из Японии, и многие местные предприятия занимались ремонтом и сервисным обслуживанием этих автомобилей. В результате автомобилисты вышли на улицы Владивостока, требуя отмены пошлин. Некоторые протестующие выступили с политическими требованиями, и в конечном итоге обеспокоенность Кремля настолько возросла, что во Владивосток для усмирения демонстрантов были направлены отряды московской милиции особого назначения.

Но хотя протесты во Владивостоке и других регионах напугали Кремль, они не смогли убедить российское правительство изменить свой курс: в результате введения новых пошлин импорт подержанных автомобилей в первом квартале 2009 г. упал на 95%. Другие протекционистские меры также начали приобретать очертания. Самым удивительным оказалось неожиданное решение России в июне 2009 г. повторно представить заявку на вступление в ВТО в качестве члена Таможенного союза с Казахстаном и Белоруссией, как будто присоединение к ВТО, которое требует от России снижения тарифов и открытия основных секторов национальной экономики для иностранной конкуренции, случилось несколько лет назад.

Закон об иностранных инвестициях в стратегические отрасли служит еще одним фактором при оценке приверженности России открытым рынкам. Парадоксально, 1гго в дебрях законодательства, судя по всему, запуталась даже российская компания. В июне 2009 г. Комиссия по контролю за иностранными инвестициями не дала разрешение на покупку холдингом «Базовый элемент» (владелец О.Дерипаска) нефтяной компании «РуссНефть». Сделка была отложена главным образом из-за сложной корпоративной структуры покупателя, которая состояла почти из 100 оффшорных компаний. Вице-премьер И.Сечин был несколько озадачен тем обстоятельством, что законодательство, предназначенное проверять иностранные инвестиции, на самом деле стало ловушкой для российского инвестора. Но хотя И.Сечин был удовлетворен тем, что компания «Базовый элемент» выполнила требования закона о стратегических секторах, он все же высказался за то, чтобы конечным покупателем была зарегистрированная российская компания.

Перспектива роста протекционизма - будь то в рамках Закона об иностранных инвестициях в стратегические отрасли или отступления от обязательств в рамках ВТО, или других тарифных и нетарифных мер - по-прежнему вполне реальна в России, несмотря на все заявления об обратном. Действительно, неопределенность относительно приверженности России открытым рынкам представляет одну из (предположительно) нескольких причин сокращения ПИИ на 45% в период первых шести месяцев 2009 г. Но, как свидетельствует данная статья, дальнейший отход от свободной торговли угрожает не только российскому экономическому росту. Любые дополнительные протекционистские меры несли бы значительные риски для российского правительства, испытывая на прочность и без того напряженные отношения страны с ее международными торговыми партнерами и потенциально создавая новые очаги напряженности в российской внутренней политике.

О.С.Шуров

American University International Law Review. - 2010. - 25, №2. - P. 213-224.

ФИНАНСЫ

Формирование и развитие финансового кризиса 2008-2009 гг. на Украине

В журнале «Экономика Украины» опубликована статья академика НАН В.Гееца, в которой анализируются условия развития в стране финансово-экономического кризиса и предлагаются меры по стабилизации ситуации в банковском секторе, бюджетной сфере, в сфере государственных инвестиций.

Как указывает автор публикации, Украина как независимое государство более тринадцати лет из своей восемнадцатилетней истории находится в различного рода кризисах. Страна уже перенесла один финансовый кризис долговой природы в 1998-1999 гг. и, начиная со второй половины 2008 г., одновременно переживает очередной финансовый и экономический кризис, сопровождающийся снижением уровня жизни населения в результате глубокой рецессии в экономике. Однако пока имеющийся 40-50%ый уровень теневого сектора экономики Украины позволяет не допустить резкого падения уровня жизни населения и, как результат, не наблюдается массовых протестных выступлений. Они сдерживаются также и тарифной политикой правительства, ограничивающей, например, тарифы на использованный газ, и выполнением со стороны правительства обязательств в части выплаты пенсий и заработной платы, что в целом вынуждает его вести активную внешнюю политику заимствований, а также использовать национальные ресурсы.

Как известно, главной отличительной особенностью финансового кризиса 1998-1999 гг. была чрезмерная активность государства на долговом рынке с целью финансирования дефицита бюджета. Ключевую роль в этом процессе играли нерезиденты и Национальный банк Украины. Кризис 1998-1999 гг. закончился спадом экономики, девальвацией национальной валюты, оттоком из страны средств нерезидентов, купивших государственные ценные бумаги, и созданием в результате девальвации запаса ценовой конкурентоспособности украинской экономики. Используя благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру того времени, а также освободившиеся в результате трансформационного спада в 1992-1997 гг. ресурсы мощностей, располагая запасом ценовой конкурентоспособности, экономика Украины начала расти темпами более 7,0% в среднегодовом исчислении вплоть до середины 2008 г.

Во второй половине 2008 г. начался резкий спад промышленного производства, строительства, ускорилась инфляция, резко обвалился курс национальной валюты, что вызвало панику среди населения, начавшего массово изымать из банков свои сбережения. Аналогичные процессы продлились и в первой половине 2009 г., что предопределило общее падение ВВП в 2009 г. в размере 15% (и, в частности, промышленного производства - на уровне 21,9%), что позволяет утверждать об ожидаемом выходе экономики Украины на докризисный уровень 2008 г. лишь к 2015 г.

В целом нынешний кризис на Украине вызван, как и многие другие кризисы в мире, чрезвычайно высокими темпами роста кредитов. Если в 2004 г. их величина составила 25,7% ВВП, то уже в 2008 г. она достигла 77,3% ВВП при ежегодном росте в 2005-2008 гг., более чем на 65-74%. Кредитный бум в экономике Украины имел свои структурные особенности, усугубившие последствия кризиса. Во-первых, это - чрезвычайно высокие темпы роста кредитования физических лиц, во-вторых, увеличение, начиная с 2004 г., удельного веса кредитов в иностранной валюте, который по итогам 2008 г. в целом достиг 59,1 %, в том числе для физических лиц - 65,8% и для юридических - 51,1%, тогда как при стремительной динамике еще в 2005 г. соответствующий показатель составлял лишь 35,6%. Это было результатом политики фиксированного валютного курса, которой придерживался Национальный банк Украины. Он даже допустил в данный период некоторую ревальвацию курса, хотя все это время инфляция в стране имела тенденцию к ускорению, достигнув по итогам 2008 г. 22%. В-третьих, важной структурной особенностью был рост удельного веса долгосрочных кредитов внутри страны (даже в неблагополучном 2008 г., когда во второй его половине начали проявляться признаки кризиса, удельный вес кредитов, выданных на срок более пяти лет, возрос на 5,1 процентного пункта и составил 31,8%, причем в структуре потребительских кредитов этот показатель достиг 86,5%, а в кредитах на приобретение, строительство и реконструкцию недвижимости - 92,4%) при относительно краткосрочных внешних займах банковского сектора, увеличившихся за 2005-2008 гг. в 14,8 раза и сформировавших 38,8% консолидированного внешнего долга Украины. Все это предопределило глубину банковского кризиса на Украине вследствие кредитного сжатия для украинских заемщиков на внешних рынках на фоне глобального финансового кризиса.

Основной особенностью кризисного 2009 г. стало абсолютное сокращение всех кредитов на 2,1%.Таким образом, кредитная экспансия и фиксированный курс были теми процессами, которые предопределили достаточно глубокий кризис в банковской сфере (о чем еще будет идти речь). Однако основные причины кризиса не исчерпывались указанными.

Из других макроэкономических особенностей периода 2005-2008 гг., значительно повлиявших на состояние дел в экономике Украины накануне глобального финансового и экономического кризиса, можно выделить следующие.

Условия для будущей нестабильности в значительной мере создавались со стороны бюджета, из которого изрядно тратилось денег на различного рода социальные программы в процессе борьбы за голоса избирателей, ибо все это время страна находилась в перманентном избирательном процессе. Период 2005-2008 гг. характеризовался весьма значительными изменениями в структуре расходов консолидированного бюджета Украины. В частности, на оплату труда и трансферты населению расходовалось более 50% бюджетных средств, тогда как в 2000-2002 гг. этот показатель не превышал 38%. Если проследить динамику индекса потребительских цен и оплаты труда населения, то можно увидеть их взаимосвязь. Это позволяет однозначно утверждать, что первопричиной ускорения инфляции в указанный период были структурные изменения в расходовании средств бюджета на цели поддержания платежеспособного спроса населения.

Удовлетворить и поддержать ускоряющийся спрос и, соответственно, заработать на этом смогли главным образом иностранные кредиторы и производители импортной продукции, поскольку удовлетворить его за счет внутренних ресурсов при имеющейся динамике экономики национальным производителям было не под силу. Поэтому не удивительно, что одной из важнейших составляющих кризиса на Украине стал кризис платежного баланса - дефицит счета текущих операций, покрывающийся в основном за счет краткосрочных внешних займов. К началу кризиса долг достиг величины, превышающей уровень международных резервов НБУ. Краткосрочный внешний долг Украины состоял из 26 млрд. долл. краткосрочных внешних обязательств банковского сектора и сектора нефинансовых корпораций, а также из части долгосрочного долга, который по остаточным срокам погашения необходимо классифицировать как краткосрочный долг. В данном случае краткосрочный долг в 2009 г. в сумме достиг 45 млрд. долл., на 30% превысив международные резервы НБУ, что угрожает разворачиванием серьезного кризиса не только в банковской системе, но и во всей экономике. В этом кроется глубинная причина обращения Украины в 2008 и 2009 гг. за помощью к МВФ. Ситуацию в целом в 2009 г. удалось удержать в относительной стабильности благодаря займам, осуществленным Украиной в МВФ, а также реструктуризации около 70% долгов в основном корпоративного и банковского секторов.

Динамика предложения денег в экономике (на уровне 80-90%) определялась выкупом Национальным банком иностранной валюты, которая поступала в страну преимущественно не в результате превышения экспорта над импортом, а благодаря заимствованиям, источник которых всегда в какой-то момент исчерпывается. Рост экономики в этот период на 80-90% определялся внешними заимствованиями, стимулирующими внутреннее потребление.

Таким образом, можно утверждать, что стимулирующая денежно-кредитная и бюджетная политика в 2005-2008 гг., хотя и способствовала экономическому росту и повышению уровня жизни населения, имела нездоровую финансовую основу, так как Украина непродуктивно тратила средства на потребление, что привело к росту инфляции. Модернизация же и инновационное обновление экономики в массовом масштабе не осуществлялись. Деньги тратились на поддержание темпов роста среднемесячной заработной платы при значительно отстающих от них темпах повышения производительности труда.

Самым главным отрицательным эффектом этого стало значительное снижение запаса ценовой конкурентоспособности экономики Украины. Индекс номинального обменного курса по итогам 2008 г. и особенно до апреля 2009 г. возрос и обогнал за четыре месяца 2009 г. индекс потребительских цен (ИПЦ). Итоги 2008 г. показали, что накопительная динамика индекса номинального обменного курса практически сравнялась с ИПЦ.

Регулярно проводимые в Институте экономики и прогнозирования Украины оценки динамики и уровня ценовой конкурентоспособности свидетельствуют, что инфляция, по сути, была главной причиной снижения ценовой конкурентоспособности экономики Украины. По итогам ноября 2009 г, инфляционная составляющая обусловила снижение ценовой конкурентоспособности на 44%, а курсовая - рост на 60,9%. В этом проявился эффект обесценения доллара за время наблюдений, что и предопределило возможности ускорить во II половине 2009 г, рост экспорта в сравнении с импортом и улучшить показатели текущего счета платежного баланса с -12,9 млрд. долл. в 2008 г, до -1,5 млрд, долл.

Как и следовало ожидать, на фоне кризиса в мировой экономике и резкой девальвации национальной валюты значительно снизился импорт и в сколько меньшей степени - экспорт. Это улучшило показатели торгового баланса, однако по капитальному счету платежного баланса ситуация продолжает оставаться достаточно напряженной, ибо в 2009 г. происходил отток иностранной валюты. В 2010 г. объем средств, подлежащих выплате за рубежом, составляет около 30 млрд. долл. Это превышает наличные резервы, и без возобновления сотрудничества с МВФ, а также без реструктуризации долг обслужить невозможно, следовательно, удержать стабильность будет трудно, поскольку возможный приток иностранных инвестиций будет сдерживаться политической нестабильностью и отсутствием бюджета на 2010 г.

Если для урегулирования платежного баланса еще существуют некоторые автоматические механизмы стабилизации (через девальвацию и, как результат, улучшение торгового баланса), то борьба с банковским кризисом требует взвешенной государственной стратегии. Анализ свидетельствует, что сих пор в банках Украины одной из самых насущных задач, требующих безотлагательного решения, является накопление проблемных кредитов.

Каковы же стратегия и тактика государства по урегулированию банковского кризиса? Прежде чем дать им оценку, следует отметить значительную роль политики самого Национального банка Украины в разворачивании банковского кризиса. Во-первых, НБУ своевременно (в 2007-2008 гг.) не отреагировал на непропорционально высокое наращивание кредитования и его структурные диспропорции, об опасности которых неоднократно предупреждали независимые эксперты, в том числе и автор данной публикации. Во-вторых, стратегической ошибкой НБУ была его позиция в части значительного расширения присутствия иностранных банков в банковской системе Украины. Дочерние банки, не имея серьезных ограничений по ресурсам, расширяли потребительское кредитование, прежде всего на приобретение импортных товаров. Это результат продуманных совместных действий иностранного банковского и корпоративного бизнеса по продвижению импорта на Украину. Кроме того, удельный вес государственных банков, осуществляющих кредитную деятельность без поддержки со стороны правительства, постоянно падал, что не позволяло создавать конкуренцию на рынке банковских услуг.

В данный момент принимаются весьма стандартные и неэффективные меры стабилизации, среди которых: формальное продление сроков проблемных кредитов, ослабление требований к оценке «плохих» кредитов и т. д. В целом логика борьбы с банковским кризисом на Украине довольно противоречива. Национальный банк, не имея стратегии решения проблем банков в зависимости от характера первых, требующей подходов, основанных на идеологии реструктуризации и санации системы, занял позицию спасения всей системы, что в принципе невозможно осуществить. Банки-должники не становятся банкротами, и со стороны НБУ поддерживается их ликвидность, хотя значительная часть банков, в том числе с иностранным капиталом, получила достаточно высокие прибыли, участвуя прежде всего в процессе потребительского и строительного кредитования.

Только капитализация банков, имеющих проблемы и спасаемых правительством, выпускающим внутренние гособлигации, потребовала в 2009 г. более 29,3 млрд. гривен. Но, кроме того, Национальный банк Украины выделил на рефинансирование банков огромные ресурсы, которые были использованы на покупку валюты и возврат иностранных долгов. Однако это не способствовало возобновлению кредитования. Политика коммерческих банков, получивших огромные объемы рефинансирования и направивших значительную их часть на покупку валюты с последующим выводом валютных резервов за рубеж, ввиду нестабильности привела к ситуации, при которой ликвидность банковской системы остается практически на крайне неудовлетворительном уровне. Это не позволяет банковской системе исполнять свои обязательства и обусловливает относительно низкое доверие к ней. К концу 2009 г. на корреспондентских счетах банков находилось всего около 17,4 млрд. гривен, что исключает наращивание кредитования экономики в необходимых масштабах. Поскольку многие банки в условиях кризиса потеряли в стоимости своих активов, возвращать долги Национальному банку Украины будет нечем, а потому сначала эти кредиты будут пролонгированы, а затем повиснут в качестве долгов, которые не будут возвращены.

Противоречивость позиции НБУ касательно поддержки банковской системы проявляется в том, что, с одной стороны, доминирующей идеологией вроде бы является спасение всей системы, а с другой, согласно информации с рынка, НБУ осуществил продажу валюты по заниженному курсу для цепей стабилизации далеко не всем банкам, Подобная дифференциация не только не стабилизирует курс, но и повышает его, поскольку остальные кредитные организации вынуждены работать по рыночному курсу.

Таким образом, ситуация в бюджетной сфере, связанная с выполнением социальных выплат, и в банковской системе на фоне экономического спада потребовала обращения к МВФ. Признавая необходимость такой поддержки, следует отметить негативные последствия действий правительства и НБУ в части использования этих ресурсов на поддержание макроэкономической стабильности, которые состоят в том, что частный внешний долг стал государственным долгом - в результате осуществленных займов и их погашения в условиях текущей политики поддержания ликвидности коммерческих банков со стороны НБУ. Государственный долг в будущем придется погашать всем налогоплательщикам страны, в то время как заемное внешнее финансирование осуществлялось в коммерческих целях частными банками. Тем самым потенциально снижается уровень жизни всего населения. МВФ же политически заинтересован в поддержке иностранных банков. В последнее время правительство взяло на себя и внешние долги за газ Украины, правда, пытаясь их реструктуризировать. В результате всех проведенных действий и конвертации частных долгов в государственные за И месяцев 2009 г., по данным министерства финансов, внешний прямой и гарантированный государственный долг вырос на 25,7%, т.е. почти на 4,8 млрд. долл.

Однако, как известно, поддержка со стороны МВФ пока приостановлена, поскольку Украина постоянно нарушает условия меморандума. Среди этих условий - и не повышение тарифа на газ для населения с сентября 2009 г., и более чем 33%-ое превышение дефицита ресурсов в финансовом плане НАК «Нафтогаз Украины» за 2009 г., и отсутствие такого же плана на 2010 г., а также решений о раскрытии информации о собственниках доминирующих частей в коммерческих банках, и решение о финансировании «Евро-2012» за счет ресурсов НБУ, и целый ряд других.

Какие же возможности для поддержки экономики целесообразно использовать? Единственным недолговым источником стабильности, в том числе и национальной валюты, будет расширение экспорта в связи с некоторым наметившимся оживлением мировой экономики, а значит, и возможным ростом цен на экспортные товары с Украины. Ожидалось, что после приостановления кредитования Украины со стороны МВФ продолжится падение курса валюты. Однако общая ситуация в мире и стране позволила стабилизировать курс на уровне 8 гривен за 1 долл., а инфляция за 2009 г. составила 12,3%. Как можно оценить такую ситуацию? Если взять за отправную точку итоги 2006 г., когда курс был стабильным, а инфляция начала ускоряться, то накопительная динамика для индекса потребительских цен и обменного курса составила, соответственно, 164 %и 176,2%, что свидетельствует о возможной и необходимой девальвации курса на 12 и даже несколько больше процентных пунктов с целью создания дополнительного запаса ценовой конкурентоспособности для украинского экспорта. Поскольку некоторое оживление в мире подтолкнет экспорт и соответствующие предприятия, Украине не придется тратить резервы в случае дестабилизации в бюджетной сфере - прежде всего на поддержание курса на уровне ниже 8,0 гривен за 1 долл. Автор исходит из того, что современный скачок курса - не результат спекулятивных действий, а скорее отражение объективного состояния дел в финансах и экономике Украины.

Однако следует иметь в виду, что уже при курсе валюты в 9 гривен за 1 долл. и все еще нестабильной экономике, когда не ожидается бурного экономического роста, финансовое положение физических и юридических лиц, имеющих валютные обязательства в банках, будет весьма трудным. Несостоятельность этих плательщиков обусловит расширение возможностей банкротств украинских банков. Кроме того, ожидать значительного эффекта от роста экспорта не следует, так как продолжающийся политический кризис будет мотивировать экспортеров не возвращать экспортную выручку.

Какие действия государства в данной ситуации возможны и необходимы в кратко- и долгосрочной перспективе? Для стабилизации ситуации в бюджете и пенсионном фонде в 2010 г. следует предусмотреть целый ряд изменений, направленных на максимально возможное сокращение льгот отдельным категориям населения, а также на рационализацию выполнения государством своих обязательств по ряду общегосударственных функций относительно управленческих расходов и на сокращение общегосударственных и региональных государственных программ, на изменение подходов в налоговой системе - в части роста налогов на богатство, роскошь, сверхдоходы, собственность и т.д. Следует сокращать нерациональные расходы бюджета, доведя его дефицит в 2010 г. до 3-3,5% ВВП. Это будет способствовать стабилизации.

Что касается урегулирования банковского кризиса, то государство не должно допустить появления в 2010 г. на Украине еще одного источника социальной напряженности, которых и так достаточно. Речь идет о населении, имеющем депозиты в банках. Поэтому необходимо продолжить усилия по привлечению займов под гарантии правительства во Всемирном банке и МВФ для реструктуризации банковской системы и получения контрольных пакетов ряда коммерческих банков, которые надо органично объединить с имеющимися государственными банками.

Вместе с тем попытки спасти всю банковскую систему за счет государства, как показывает опыт Венесуэлы и Мексики, обречены на неудачу. Поэтому курс на то, чтобы вместо имеющихся 180 банков было создано 50-60 с надлежащей капитализацией, - это оправданная стратегия. Что касается «плохих» кредитов, то политика Национального банка Украины по формальному их продлению только отодвигает, а не решает проблемы. НБУ крайне необходимо реализовать ряд мер, обеспечивающих выполнение условий залога по кредитам рефинансирования коммерческих банков, выданным ранее и осуществляемым в настоящее время и в будущем, поскольку многие из банков не планируют возвращать взятые ресурсы, а пролонгация кредитов усугубляет ситуацию в перспективе. При этом валютный контроль должен быть реализован в полной мере, включая наказание тех, кто потратил средства рекапитализации на конвертацию и вывод валюты за рубеж. Снижение а небольшом размере ставки рефинансирования в 2009 г. должно быть продолжено и доведено до уровня, когда именно данная ставка, а не приток валюты, будет регулятором денежного предложения. При этом ставки по кредитам следует увязать со ставкой рефинансирования, с величиной процентной маржи.

При решении вопроса о пополнении капитала банка за счет бюджетных средств важно установить, каким образом обеспечить эффективный контроль за использованием этих ресурсов. Пока системы и банковского надзора, и рекапитализации банков с участием государства работают с очень большими издержками. А отсутствие ясных сведений о реальных владельцах банков обусловливает отсутствие информации о возможностях пополнения капиталов банков со стороны частного бизнеса, поэтому нет информационной базы для принятия правильных решений.

Также необходимо введение контроля за движением капитала и выплатой иностранных займов в национальной валюте, что вызовет достаточно сильное сопротивление со стороны банков с иностранным капиталом, поскольку выданные ими займы будут почти экспроприированы. Такая, достаточно жесткая, идея была высказана на страницах журнала «Economist», но, поскольку речь идет о стабилизации национальной экономики, это более важно, чем опасения иностранных банков, заработавших до кризиса в странах, подобных Украине, наибольшую часть своей прибыли. Такого же мнения придерживается, в частности, известный венгерский экономист Л.Бокрош, высказавший подобную идею во время дискуссии по проблемам кризиса в Институте экономики и прогнозирования НАН Украины в начале 2009 г.

Значительную долю ответственности за проблемы в банковской системе и ее кризис на Украине несут дочерние банки иностранных материнских банков. Общая генеральная линия интеграционных процессов в Европе, как известно, направлена на объединительные процессы между странами, в которых свою роль играют и их банковские системы, также призванные интегрироваться во все большей степени. Исходя из того, что в сферу интеграционных процессов так или иначе попадут банковские системы таких стран, как Украина, Россия, Белоруссия и др., важно использовать их стратегические цели прежде всего в национальных интересах. В процессе решения текущих кризисных проблем важно четко определить круг этих задач и способствовать их решению путем активизации национальной политики в банковской сфере. Как основное направление здесь следует рассматривать неотъемлемое участие дочерних банков с иностранным капиталом в решении текущих задач в банковской и экономической среде. По мнению автора, ситуация до сих пор выглядела с точностью до наоборот. Украинское государство вместе с НБУ помогает решать острые проблемы банков с иностранным капиталом, хотя в условиях кризиса проблемы спасения национальной экономики и ее банковской системы являются первоочередными,

Показательно, что для скорейшего выхода из глобального кризиса национальными правительствами, финансовыми органами и банковскими учреждениями 50 стран мира сформирован денежный «навес» в объеме 4,0 трлн. долл. Поскольку Украина тоже будет жертвой такой протекционистской стратегии иностранных государств, в проводимой антикризисной политике следует руководствоваться исключительно защитой собственных национальных интересов. При этом правительству надо исходить из того, что, как показало исследование доктора экономических наук Т.Вахненко, международный опыт не дает однозначного ответа на вопрос о допустимых (оптимальных) размерах дефицита бюджета в период финансового кризиса. В процессе сотрудничества с МВФ одни страны имели сбалансированный или профицитный бюджет (Бразилия, Филиппины), другие - сводили свои бюджеты с дефицитом, равным 6,0-13% ВВП (Россия, Турция). Большинство стран удерживали дефицит бюджета в пределах 3,0-4,0% ВВП (Уругвай, Корея, Таиланд, Филиппины) или же под давлением МВФ вынуждены были сокращать его до уровня 1,5-2,5% ВВП (Аргентина, Мексика, Индонезия).

На основе проведенного Т.Вахненко исследования в области бюджетной политики можно сделать следующий вывод: каждая страна должна ориентироваться на реализацию собственных приоритетов социально-экономического развития, которые могут обусловить большие или меньшие объемы дефицита бюджета. Кроме того, особенности внутренней финансовой и экономической среды, а также взаимоотношения страны с внешним миром по-разному влияют на состояние финансовой безопасности государства и определяют возможности удержания дефицита бюджета в заданных границах. Более важными в данном контексте являются вопросы целевой направленности дополнительных финансовых ресурсов, которые правительство получает в свое распоряжение, допуская дефицит бюджета.

Следует также отметить, что на Украине во многих сферах наблюдается обесценение активов. При этом логичным будет стремление, в том числе и иностранного капитала, взять под контроль многие из видов деятельности, пролонгировав и закрепив тем самым ранее сложившуюся модель преимущественно экзогенной ориентации развития экономики Украины. Но и опыт Украины, и опыт, например, соседней Венгрии показывают, что такая модель не гарантирует защиты от системных кризисов и долговой зависимости страны на будущее.

Особенно болезненно кризис ударил по инвестиционной активности, лишив тем самым экономику среднесрочной перспективы, что является одним из самых негативных его последствий. Так как для выхода из кризиса необходимо уменьшать бюджетный дефицит и заимствования на этой основе, сокращаются возможности государства по поддержке инвестиций, хотя заимствования возрастают как на внутреннем, так и на внешнем рынках.

Государственные инвестиции, которые частично могут финансироваться из заемных источников, имеют безусловное значение для создания, что самое важное, наукоемких отраслей экономики. Ведь риск, обусловленный неопределенностью нововведений и применением новых технологий, объективно снижает интерес частного предпринимателя к финансированию научных исследований. Кроме того, научные исследования, образование, инновационная деятельность предприятий, развитие научно-исследовательской инфраструктуры - отрасли со значительными внешними эффектами. Концентрируя материальные и финансовые ресурсы на перспективных направлениях, государство будет оказывать содействие прогрессивным технологическим сдвигам в рамках национальной экономики. Именно поэтому в развитых странах государство принимает на себя функции организации и финансирования фундаментальной науки и высокорискованных прикладных исследований, а также научно-исследовательской инфраструктуры.

Другим важным направлением государственных капиталовложений в условиях кризиса является формирование разветвленной и высококачественной физической инфраструктуры, которая создает надлежащие условия для работы бизнеса и обеспечения жизнедеятельности населения. Инвестиции в инфраструктуру снижают расходы на ведение предпринимательской деятельности и становятся движущей силой активизации экономической деятельности в стране. Тем не менее, без поддержки государства частный капитал не заинтересован в развитии отраслей экономической инфраструктуры из-за продолжительных сроков окупаемости вложений, высокой капиталоемкости проектов, непредсказуемости государственного регулирования (цен, технических стандартов, условий допуска к сетям и др.),

Что касается экономической обоснованности направления бюджетных средств на развитие традиционных отраслей промышленности и сельского хозяйства, то теоретически доказано: направлять ограниченные государственные ресурсы в коммерческую деятельность целесообразно было на начальном этапе перехода к рынку ради проведения общественной реструктуризации на частных рынках и привлечения на них достаточного объема частных инвестиций. Вообще же государственные ресурсы не должны замещать частные инвестиции в коммерческую деятельность, которые имеют более высокую степень эффективности. В развитых странах мира правительства все больше сужают рамки своей деятельности в конкурентном секторе экономики и все больше концентрируют собственные ресурсы на поддержке предприятий инфраструктуры.

Таким образом, государственные инвестиции должны сосредоточиваться в отраслях транспортной инфраструктуры: строительства и ремонта автомобильных дорог, мостов и тоннелей, морских, речных и воздушных портов. Государственные средства следует вкладывать и в развитие сетевых отраслей, которые имеют признаки естественных монополий: магистральных трубопроводов, систем водо- и газоснабжения, обеспечения теплом и электроэнергией. В «Целях развития тысячелетия» определено, что четко направленная поддержка государства остается ключевым элементом финансирования инфраструктуры в развивающихся странах и необходима для привлечения частного капитала, особенно в такие секторы, как строительство автодорог и водоснабжение. В перспективе важные инфраструктурные проекты должны финансироваться с привлечением ресурсов специализированных государственных институтов, которые будут гарантировать кредиты, предоставленные соответствующим предприятиям, с применением рыночных методик оценки инвестиционных проектов и действенного сопровождения реализации финансируемых проектов. Правительство должно гарантировать обязательства специализированных государственных институтов, сформированные за счет займов на рынке капиталов.

Преодоление кризиса требует принятия новых мер. Но без разрешения политического кризиса устойчивого движения в экономике не будет. Поэтому придется, как пишут Д.Фомин и Г.Ханин, государству и идеологии формировать новые конструкции, идеалы и смыслы, направленные на создание таких ценностей, как уважение к труду, стремление к честности и справедливости. Это, по мнению автора статьи, главные задачи модернизации и борьбы с кризисом. Без глубоких изменений в поведении населения реформы частного характера - будь то реформы пенсионной системы или жилищно-коммунального сектора, или задуманная реформа по продаже земли (которая приведет к огромной борьбе, в том числе и иностранного капитала, за осуществление контроля над ней), или развитие финансового сектора (который и так в значительной степени зависит от иностранного капитала) - вряд ли приведут к устойчивым успехам, поскольку в этом случае мы исключаем мотивацию населения к честному ведению бизнеса и справедливому распределению ВВП. Без этого не повысится норма накопления, а значит, не будет обеспечена безопасность при изменении конъюнктуры мирового рынка.

«Экономика Украины». - 2010. - №4. - С.5-16.

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

О росте в российском секторе вертолетостроения

Журнал Flight International пишет, что российские изготовители вертолетов продолжают увеличивать производство, несмотря на мировой экономический кризис, который вынудил большинство западных вертолетостроителей сократить поставки.

Согласно заявлению председателя правления российской Ассоциации вертолетной индустрии М.Казачкова, отечественные производители в 2009 г. смогли построить 183 вертолета. Это на 8,0% больше по сравнению с 2008 г., когда было собрано 169 вертолетов. Только за последние пять лет объемы производства вертолетов в России увеличились на 220%.

В 2004 г. было построено лишь 85 вертолетов. Наибольший рост был отмечен в 2008 г., когда объем производства возрос на 41%, со 120 до 169 ед.

Российские вертолетостроители вместе взятые в настоящее время опережают некоторых крупнейших производителей мира. Например, согласно базе данных Rightglobal's HeliCAS, компания Bell в 2009 г. поставила 142 гражданских вертолета против 172 ед. в 2008 г,, компания Agusta поставила 156 и 179 вертолетов соответственно,

Несмотря на то, что российские вертолетостроители устойчиво увеличивают производство, они теряют часть бизнеса на внутреннем рынке.

Согласно официальным правительственным данным, в начале 2010 г, в российском реестре гражданских вертолетов насчитывалось 246 машин иностранной постройки, и их доля составляла 12% от общего парка в 2118 ед. В начале 2009 г. официально было зарегистрировано только 202 вертолета иностранной постройки, составлявших в то время 10% от парка в 2071 ед.

По словам М.Казачкова, несмотря на постоянный рост производства, отечественные вертолетостроители не могут удовлетворить потребности внутреннего рынка, поскольку существует высокий спрос на российские вертолеты за пределами страны и большая их часть строится для экспортных поставок.

Он отметил, что, согласно базе данных ассоциации, в настоящее время в России насчитывается 420 вертолетов иностранной постройки. Эта цифра более точна, поскольку многие вертолеты и самолеты общего назначения, принадлежащие частным собственникам и авиационным клубам, не включены в официальный реестр.

В настоящее время в России сертифицировано 17 типов западных вертолетов. Из восьми западных вертолетостроителей, производящих поставки в Россию, самая большая доля рынка приходится на долю компании Robinson. В настоящее время в России эксплуатируется около 100 вертолетов этой компании. Также широко представлена компания Eurocopter приблизительно с 70 вертолетами; за ней следует Bell примерно с 20 вертолетами.

М. Казачков полагает, что Россия и впредь будет оставаться основным растущим рынком для западных вертолетостроителей. Высокие ввозные пошлины частично сдерживают рост, но они в скором времени будут снижены.

В публикации приведены данные по строительству вертолетов в 2009 г. шестью российскими вертолетостроительными предприятиями:

- Улан-Удэнский вертолетный завод: 60 ед. типа Ми-8/171;

- Казанский вертолетный завод: 85 ед. типа Ми-8/17, Ансат-У;

- Кумертауское авиационное производственное предприятие: 13 ед. типа Ка-32, Ка-226, Ка-28;

- ОАО «Роствертол»: 15 ед. Ми-24/35, Ми-26;

- Арсеньевская авиационная компания «Прогресс»: 10 ед. Ка-50, Ка-52, Ми-34. Всего в 2009 г. было построено 183 вертолета.

В.И.Вершинин

Right International. - 2010. - 16-22 March. - P. 22.

ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ

Роль политико-экономических сетей в ослаблении энергетического сектора Грузии

Издание Europe-Asia Studies опубликовало статью St.Closson, в которой рассматривается роль политико-экономических сетей в ослаблении энергетического сектора в Грузии в постсоветский период; высказывается предположение, что стимулы, создаваемые финансовым доходом за счет обеспечения товарами и услугами, поощряют многочисленных хозяйствующих субъектов создавать систему, альтернативную государственной; делается вывод о том, что в слабом государстве такие сети заменяют легитимные каналы связи и никакой объем иностранной финансовой или технической помощи не может компенсировать отсутствие у заинтересованных сторон желания развивать эффективную энергетическую систему в Грузии. Ниже изложено основное содержание указанной публикации.

В статье указывается, что одним из наиболее ярких явлений на постсоветском пространстве стала хроническая слабость внутренних энергетических секторов многих стран, независимо от того, находятся они под государственным или частным управлением. В течение последних 15 лет во всех постсоветских государствах происходило постоянное сокращение добычи газа и выработки энергии, несмотря на наличие в регионе богатых запасов углеводородов и значительных гидроресурсов. Особенно удивительно, что это характерно и для Грузии, учитывая беспрецедентный уровень финансовой и технической помощи со стороны правительства США, частично в силу признания ее удачного геостратегического положения на маршруте прибыльного транзитного коридора для транспортировки углеводородов. С конца 90-х годов Грузия была третьим по величине получателем помощи от США в мире в расчете на душу населения. В 2000 г. администрация Б.Клинтона, пытаясь укрепить способность Грузии играть роль транзитного государства при экспорте каспийских углеводородов в Европу, потратила на каждого жителя этой страны 200 долл. Это в шесть раз превышало сумму, выделенную Украине, и приблизительно в 160 раз - выделенную России (из расчета на душу населения). В период 1995-2003 гг. Грузия получила около 500 млн. долл. в виде грантов для производства электроэнергии и дополнительно, по оценкам, 2,5 млрд. долл. для восстановления ее энергетического сектора с учетом международной помощи, частного инвестирования, строительства трубопроводов, предоставления кредитов газовому и электроэнергетическому секторам. Однако к концу 2003 г. производство электроэнергии в Грузии составляло лишь 45% от уровня 1989 г.; ежегодно из-за технических потерь страна теряла 365 млн. лари, или около 30 тыс. долл. в сутки.

Для социально-экономического развития нового независимого государства, такого как Грузия, испытывающего недостаток ресурсов, инфраструктура которого была разрушена в результате трех войн в первые годы независимости, обеспечение регулярного энергоснабжения имело первостепенное значение. Регулярные поставки энергии для государственных учреждений, школ, больниц и транспортных систем, имели решающее значение для благосостояния населения. Кроме того, они были необходимы для содействия восстановлению бизнеса и инфраструктуры. Финансовые поступления от налогообложения импорта и транзита электроэнергии и углеводородов обеспечивали укрепление бюджета развития государства, и это имело особое значение для Грузии в течение первого десятилетия независимости. Страна импортировала весь потребляемый природный газ, практически все нефтепродукты и большую часть электроэнергии в зимние месяцы, а также служила основным транзитным коридором из Азербайджана и Армении в Европу. В конечном итоге, повышение потенциала гидроэнергетического экспорта Грузии позволит ей уменьшить зависимость от соседей, обеспечивая также возможность получения газа за электроэнергию по бартеру. Однако отсутствие усилий по развитию энергетического сектора к 2003 г, нанесло ущерб государству. Согласно оценке правительства США (USAID, 2001) потери в энергетическом секторе за один год составляли 300 млн. долл. в виде недополученных налогов, 200 млн. долл. в виде потерь электроэнергии, 100 млн. долл. в виде потерь природного газа. Таким образом, несмотря на проведение предписанной странами-донорами реформы электроэнергетического сектора, приватизацию генерирующих и сбытовых мощностей, создание оптового рынка и принятие регулирующих законов, потери сохранились.

Грузия как слабое государство. Главное внимание в объяснениях экономических проблем Грузии фокусировалось на слабости постсоветского грузинского государства. С момента обретения независимости в 1991 г. и до конца правления администрации Э.Шеварднадзе Грузия всегда характеризовалась как слабое государство, подчас находящееся на грани банкротства. Как указывают аналитики, зимой 1993/1994 гг. грузинское правительство не было способно защитить страну, поддерживать порядок на улицах столицы, платить государственным служащим, собирать налоги и печатать деньги.

В литературе встречаются три объяснения стойкой слабости Грузии в период с 1991 г. до 2003 г., в которых последовательно указывается на этно-территориальность, роль России и коррупцию.

Первое объяснение увязывает слабость Грузии с конфликтом между унитарными националистическими амбициями грузинского населения и этническим разнообразием в Грузии. Было опасение, что Грузия может не выжить как государство. Одним из последствий «замороженных конфликтов» в Абхазии и Южной Осетии был психологический настрой населения, который нашел отражение в высоком уровне аполитичности, возникшей после неудачных кампаний. Другое последствие было материальным: хаос войны превратился в сети по извлечению прибыли и послужил источником силы для институтов сепаратистских государств. Тем временем Грузия погрязла в экономике насилия.

Второе объяснение предполагает, что поддержка российскими Вооруженными силами сепаратистских боевиков в ходе конфликтов и их роль в постконфликтном миротворчестве поставили под сомнение суверенитет Грузии. Напряжение усугублялось дальнейшим присутствием в Грузии российских военных баз, несмотря на просьбы грузинского правительства об их выводе с территории страны.

Третье объяснение фокусируется на неудаче Грузии в достижении целей демократизации и экономических преобразований после десяти лет помощи и увязывает это с высоким уровнем коррупции в правительстве, переплетением политики, преступности и кланов, что сделало нормой перевод активов государства в частные руки. Многие академические исследования посвящены разгулу коррупции в Грузии посредством кумовства, преступной деятельности, слабого применения правоохранительных мер и манипуляции государственными ресурсами для обеспечения экономической выгоды немногим привилегированным. Однако ни одно объяснение не учитывает стойкую слабость грузинского энергетического сектора.

Сетевые исследования на постсоветском пространстве. В постсоветской научной литературе существуют три главных подхода, в большинстве из них даются ссылки на сети, а не на использование количественной сетевой методологии. В первом случае использование сетей прослеживается в воссоздании советского общественного строя в 90-е годы, включая сети «содействия», или «блата» и сетей, которые являются государственными структурами и основаны на родственных связях и блате. Второй подход оценивает, несет ли переплетение бизнеса и политической элиты ответственность за отсутствие экономического развития в России, при этом некоторые уверены, что мало что изменилось со времен господства советской номенклатуры, другие используют количественные методы для выявления наличия новых субъектов предпринимательской деятельности, особенно в российских регионах, делая вывод, что различные элиты формируют сети различных подгрупп или группировок с качественно различными схемами аффилирования. Третий подход исследует роль сетей как механизма для проведения операций между рынками и бюрократическим регулированием, посягая на государство. Имеется несколько исследований сетей, состоящих из официальных представителей государственных органов, которые используют свое положение для тайного сговора с транснациональными компаниями с целью получения финансовых выгод; а также исследования по местным клановым структурам на Кавказе и в Центральной Азии, которые действуют параллельно с официальными структурами.

Традиционный подход к изучению сетей в постсоветских государствах сосредоточен в первую очередь на элитах, связанных с властью и номенклатурой. Эти исследования, которые расширяют представление о сетях, определяют характер связей между государством и социальными сферами влияния на субнациональном уровне или между государством и транснациональными участниками. В исследованиях редко предпринимаются попытки изучать последствия слияния того и другого или рассматривать сети как главных участников межгосударственных отношений.

Слабое государство как арена для конкурирующих сетей. В отличие от подходов, рассмотренных выше, данная статья представляет четвертый подход к сетевым исследованиям, основанный на критическом истолковании государственной состоятельности, которое определяет слабое государство как пространство для деятельности по слиянию государственных и негосударственных, глобальных и местных участников, образующих на территории систему сетей. Со временем эти сети заменяют легитимные каналы связи.

Коллапс интегрированной советской системы, за которым последовал военный конфликт в Грузии, создал новые порядки, основанные на пересмотре прав собственности и включении новых субъектов экономической деятельности. Исследования на местах показали, что операции в энергетическом секторе были монополизированы политико-экономическими сетями, состоящими из государственных и негосударственных субъектов, ведущих борьбу за ресурсы. Наряду с государством действовали другая группа участников; вторая, если не суррогатная, экономика; неписаный, но понятный набор правил, которые служили интересам власть имущих и являлись устойчивыми средствами к существованию других. Большинство сделок совершалось при попустительстве государства, между официальными и неофициальными рынками, на признанных и непризнанных территориях, с увеличением масштабов деятельности за последнее десятилетие. Неэффективность энергетической системы не обязательно была связана с отсутствием развития, поскольку она была инструментом усиления деятельности в этой альтернативной системе сетей, а сети служили основой власти в государственных и коммерческих структурах. Таким образом, никакой масштаб иностранной помощи или инвестиций не мог преодолеть отсутствие воли к развитию эффективной энергетической системы. Напротив, внешняя финансовая помощь только укрепила эти сети, лишив смысла планы внешних доноров и инвесторов.

Сети, рассматриваемые в настоящем исследовании, состоят из заинтересованных сторон, принадлежащих к четырем группам: элиты (правящая семья, ключевые силовые министры и международные партнеры), бюрократия (государственная и местная), бизнес-группы, участвующие в нерегулируемой или незаконной деятельности (включая миротворцев, военизированные группы и преступников) и потребители (маргинализованное большинство населения). Семья Э.Шеварднадзе была ядром грузинской энергетической элиты, в нее входили свекор дочери Э.Шеварднадзе Г.Ахвледиани (чья дочь Нина вышла замуж за сына Э.Шеварднадзе Паату), два племянника президента Нугзар и Цезарь Шеварднадзе (сыновья его умершего брата) и Гия Джохтаберидзе, который был женат на его дочери Мзнане Шеварднадзе. Эта элита вышла за пределы Грузии и установила тесные связи с бывшей советской номенклатурой и новыми партнерами в соседних государствах. Бюрократия состояла из «красных» директоров (бывших руководителей советских государственных предприятий) и руководителей Государственной торговой организации, которые сохранили свой контроль над энергетическим сектором после обретения независимости. Политические руководители местного уровня извлекли из своего положения выгоду за счет установления неофициального контроля над хозяйствующими субъектами. Бизнес-группы доминировали в контрабанде и финансовых операциях через официальные и неофициальные границы Грузии. Потребители, составлявшие самую большую группу (оцениваемую приблизительно в 70% от всего населения), включали наиболее обездоленных членов общества из-за безработицы (или неполной занятости) и отсутствия доступа к государственным товаром и услугам. Они стремились получить работу или платить меньше за услуги.

Сети, рассмотренные в данной статье, являются полупостоянными, они создаются для одной операции или на определенный период времени и затем распадаются. Это делает их уникальными; их организационная структура и правила зависят от стоящих пред ними задач. Деятельность каждой сети финансируется обычно кем-то из элиты или бюрократии. Сети являются нетранспаретными, они регулируются набором неписанных, но обязательных к исполнению правил. Заинтересованные стороны сетей -многоотраслевые, они охватывают различные государственные и негосударственные учреждения и переходят физические и финансовые границы. Наконец, сети действуют в соответствии с определенной логикой накопления прибыли или максимизации благосостояния, Отношения в сетях не напоминают иерархическую или горизонтальную структуру, скорее они формируют паутиноподобные разнородные структуры. Система не финансируется напрямую как официальная государственная функция, не является она и частью официальной или теневой экономики, но вместо этого включает «серый» рынок. Наконец, все действия обуславливаются текущими социально-политическими и экономическими факторами и их объединение в конечном итоге создает альтернативную силу, которая ставит под вопрос роль государственных институтов в качестве главного субъекта межгосударственных отношений.

Ниже исследованы отношения политико-экономических сетей в энергетической политике Грузии при президентах Э.Шеварднадзе и М.Саакашвили.

Политико-экономические сети в Грузии при Э.Шеварднадзе. Для демонстрации того, каким образом объединенные усилия заинтересованных сторон в политико-экономических сетях подрывают государство, ниже представлен конкретный пример вытеснения иностранного инвестора, корпорации American Enterprise Services (AES), из грузинского электроэнергетического сектора. Описанные события являются лишь частью тех проблем, которые имела корпорация AES в связи с глобальными переменами, и они приведены для того, чтобы показать, как действия различных пересекающихся политико-экономических сетей, будь они организованы или нет, подрывали способность корпорации AES обеспечивать столицу Тбилиси и крупный бизнес надежными поставками электроэнергии в течение пятилетнего периода.

Летом 2003 г. правительство Грузии проинформировало парламент, что United Energy Systems Nordic, дочерняя компания РАО «ЕЭС России», руководителем которого был А.Чубайс, приобрела контрольный пакет акций (75%) тбилисской электрогенерирующей компании «Теласи» за 26 млн. долл. Крупнейший иностранный инвестор, корпорация AES, ушла из Грузии после почти пяти лет отрицательной прибыли и урезания расходов на 190 млн. долл. AES заплатила 34 млн. долл. за уход из Грузии и дополнительно выделила 60 млн. долл. на покрытие прошлых кредитов, Помимо «Теласи» РАО «ЕЭС» приобрело у AES девятый блок Гардабанской ТЭС (единственный, который был в рабочем состоянии), а также право управлять в течение 25 лет гидроэлектростанциями «Храми-1» и «Храми-2» на правах аренды. Благодаря своей 50%-ой доле в российско-грузинском СП «СакРусЭнерго», РАО «ЕЭС» получило в собственность половину высоковольтных линий электропередачи в Грузии. Таким образом, учитывая, что главная ЛЭП Грузии «Кавкасиони» протянута из России, жилой фонд столицы и основные государственные учреждения (1 млн. потребителей, или 30% населения) обслуживаются теперь РАО «ЕЭС России» и, кроме того, ему же принадлежит критически важный для зимнего периода тепловой генератор, Россия доминирует на грузинском рынке электроэнергии.

На момент приобретения в декабре 1998 г. «Теласи» корпорация AES была крупнейшей независимой энергетической компанией в мире, работающей в 14 странах, и покупка ею грузинской компании проводилась в рамках расширения сферы деятельности до 31 страны. В Грузии AES предложила 25,5 млн. долл. за 75% компании «Теласи» (остальные 25% принадлежали государству и работникам), еще 10,35 млн. - для частичного погашения задолженности перед правительством, с обязательством инвестировать 22,6 млн. долл. в первый год и еще 84 млн. долл. в течение десяти лет. В последующем AES инвестировала 275 млн. долл., в том числе более 200 млн. долл. в модернизацию электрической сети Тбилиси и установку приборов учета электроэнергии в квартирах жителей столицы. В октябре 1999 г. AES приобрела недавно отремонтированные девятый и десятый блоки ТЭС «Гардабани» за 16,5 млн. долл., с обязательством выплатить 2,0 млн. долл. в счет погашения задолженности по заработной плате и инвестировать 100 млн. долл. Совместно с министерством топлива и энергетики Грузии была создана компания AES TransEnergy для получения прав на экспорт электроэнергии с ТЭС «Гардабани» в Турцию. Наконец, в 2000 г. корпорация AES приобрела право 25-летней аренды с правом управления ГЭС «Храми-1» и «Храми-2».

Учитывая сложную ситуацию в грузинском электроэнергетическом секторе в то время, появление проблем было вполне ожидаемым. Зимой 1998/1999 гг. в Тбилиси электроэнергия подавалась только 4-6 ч в сутки, а в остальной части страны - в среднем в течение 3-4 ч. В первый год убытки от основной деятельности составили 40 млн. долл. После 16 мес. работы корпорация ежесуточно теряла 120 тыс. долл. и ей удавалось собирать с потребителей только 10% платежей. М.Саакашвили, будучи тогда одним из ведущих членов правящей партии «Граждане единой Грузии», выступая на грузинском телевидении, обвинил министерство топлива и энергетики в воспрепятствовании эффективной деятельности корпорации AES. Частично из-за трудностей, которые испытывала AES в первый год, министр Т.Гиоргадзе был вынужден уйти в отставку в ноябре 1999 г.

Полупостоянные договоренности заинтересованных сторон, действующих в сетях, создали целый ряд проблем, которые в конечном итоге подорвали деятельность корпорации AES в Грузии. Во-первых, до прихода корпорации на грузинский рынок правительство имело огромные долги за электроэнергию, полученную от соседних стран, и некоторые из них отказались от поставок корпорации AES до погашения имевшихся задолженностей. По состоянию на февраль 2002 г. правительство Грузии имело перед соседями долги за электроэнергию, поставленную с 1998 г. Эти долги возникли в результате бартерных договоренностей между бывшими советскими элитами, которые стали находиться по разную сторону государственных границ. В результате непрозрачных договоренностей Грузия задолжала 4,0 млн. долл. России, 4,5 млн. долл. Армении, 6,0 млн. долл. Азербайджану и 1,5 млрд. кВтч электроэнергии Турции. Это оказывало влияние на переговоры AES с этими государствами о необходимом импорте электроэнергии и нанесло серьезный ущерб после взрывов на девятом и десятом блоках ТЭС «Гардабани» в декабре 2001 г., что ограничило ее возможности по выработке электроэнергии и потребовало импортировать энергию в зимние месяцы.

Во-вторых, защита властями крупного бизнеса (частично принадлежащего членам семей Шеварднадзе и других министров) от платы за электроэнергию ставило счета AES в состояние задолженности. В 2001 г. химическое предприятие «Азоти», долей в акционерном капитале которого владел Г.Джохтаберидзе, имело задолженность по электроэнергии в 6,0 млн. долл., но не платило корпорации AES. По словам генерального директора корпорации AES в Тбилиси M.Scholey, если бы предприятие оплатило свои счета по электричеству, то средств было бы достаточно для выработки электроэнергии для всего Тбилиси в течение месяца. Подобное отсутствие инициативы со стороны правительства по оказанию помощи AES в решении этой проблемы было связано и с тем, что правительство установило порядок расчета НДС на основе объемов распределенной электроэнергии, а не фактически оплаченной компаниями-потребителями. Поэтому оно не было заинтересовано в поощрении сбора платежей за энергопотребление.

В-третьих, когда корпорация AES попыталась взаимодействовать с правительством по вопросу повышения тарифов для своих клиентов, она столкнулась с сетью заинтересованных сторон, состоящей из представителей бюрократии и потребителей. К 2001 г. корпорация была привлечена к ответственности конституционным судом Грузии, а повышение тарифов расследовалось парламентской комиссией. В конечном итоге, парламент, городской совет Тбилиси и исполнительная ветвь власти объединили свои силы против политики корпорации AES по повышению тарифов и наказанию неплательщиков путем прекращения поставок энергии. В начале 2003 г. конституционный суд Грузии по апелляции отменил решение о повышении тарифов на электроэнергию и постановил снизить цены, еще больше подорвав финансовое положение корпорации AES. Она отказалась снизить тарифы и пригрозила подать в суд на правительство за нарушение условий контракта. В то же время министерство финансов Грузии наложило арест на банковские счета AES и предъявило обвинение финансовому менеджеру компании Г.Гвичиани за уклонение от уплаты налогов на сумму 1,2 млн. долл. После этого корпорация прекратила импорт электроэнергии из Армении, заявив, что она не располагает достаточными средствами.

В-четвертых, коллекторы, работающие на корпорацию AES, и их клиенты создали неформальные бизнес-группы с целью увеличения доходов работников и уменьшения выплат клиентами. При этом использовались различные методы, включая манипуляции с приборами учета электроэнергии, занижение объемов потребления или продажу имущества корпорации, объявленного как украденное. Частично этому способствовало то, что правительство по-прежнему выплачивало низкую заработную плату сотрудникам Национального диспетчерского центра. В целях компенсации работники центра брали с клиентов взятки за перенаправление им поставок, несмотря на неуплату, в ущерб корпорации. Еще одной сложной проблемой было советское наследие - низкие или нулевые тарифы на коммунальные услуги. До прихода корпорации AES в Грузию собираемость платежей составляла от 20% до 40%. По словам генерального директора AES в Грузии, работать приходится в таком месте, где отсутствует культура оплаты коммунальных услуг. Представители всех слоев общества очень подкованы в таких делах, как хищение электроэнергии с использованием незаконных отводов от линий электропередачи или просто подделка показаний домовых приборов учета электроэнергии.

В-пятых, корпорация AES была втянута в политический конфликт между Россией и Грузией, В 2001 г. Россия прекратила поставки газа и электроэнергии в Грузию, обвинив ее в том, что с ее территории действуют чеченские боевики. Нерегулярные поставки газа и электричества, нестабильная ситуация на севере Грузии привели к непредсказуемости поставок электроэнергии, подрывая способность AES обеспечить сбор платежей. Когда корпорации удавалось найти альтернативного поставщика, его тарифы часто были более высокими.

В-шестых, AES Trans Energy была вовлечена в сеть российских, грузинских и турецких заинтересованных сторон, состоявшую из представителей элиты и бюрократии. Грузия была должна Турции за импорт нефти. Компания «Сакэнерго», регулирующий орган грузинского правительства, возглавляемая Э.Чачхиани, грузинско-британская оффшорная фирма Anglo Oil, возглавляемая Л.Пирвели (депутат парламента) подписали соглашение с главой государственной турецкой корпорации Turkish Electricity Generation and Transmission Corp. В 1998 г. Raiffeisen Bank предоставил фирме Anglo Oil кредит на сумму 46 млн. долл. под гарантию министра топлива и энергетики Т.Гиоргадзе. Этот кредит предусматривался для закупки оборудования для "ГЭС «Гардабани» и последующего экспорта электроэнергии в Турцию под руководством «Сакэнерго». Эксперты, расследовавшие предоставление IFI-кредитов Грузии, сообщили, что должностные лица компании AES Trans Energy совместно с грузинским правительством получали незаконные доходы за счет импорта электроэнергии из России по цене 0,23 долл. и перепродажи ее Турции по цене 0,345 долл. за 1 кВт.

Однако, по информации неназванной грузинской газеты, схема была значительно сложнее. Грузия продавала электроэнергию Турции по цене 0,35 долл. и Турция платила фирме Anglo Oil 0,7 долл. в расчете на киловатт, создавая первый незаконный доход. Затем, если Грузия задерживала поставки Турции, она была обязана платить штраф в размере 10% и отдавать его «натурой», т.е. электричеством. В действительности грузинская система была не способна технически обеспечить согласованный объем поставки электроэнергии Турции с ТЭС «Гардабани». Между тем, вопреки закону, фирма Anglo Oil взяла под временное управление линию электропередачи Тбилиси - Rize (Турция), по которой электричество поставляется из России в Турцию. Несколько месяцев спустя фирма Anglo Oil приостановила использование ЛЭП Тбилиси - Rize, возложив на «Сакэнерго» ответственность перед Турцией за уплату штрафа в размере 4,0 млн. долл., а также перед Россией за неиспользование линии электропередачи. Для того чтобы указанная тройка заинтересованных сторон могла извлекать такие незаконные доходы, компания «Сакэнерго» запретила AES импорт электроэнергии в течение первых трех месяцев с момента заключения их первоначального контракта в отношении деятельности фирмы Anglo Oil, что препятствовало поставкам электроэнергии грузинским клиентам со стороны американской корпорации. В течение четырех лет этими операциями руководил депутат грузинского парламента Л.Пирвели и, как полагают, получил доход в размере 43 млн. долл. Глава турецкой компании в конечном итоге был осужден за участие в этой схеме.

История с корпорацией AES представляет особый интерес, поскольку в ней участвовали многочисленные уровни пересекающихся сетей элиты, бюрократии, деловых кругов и потребителей, подрывавших эффективность деятельности корпорации. В одном исследовании был сделан вывод о том, что генеральному директору AES в Тбилиси M.Scholey не удалось искоренить ни коррупционные сети в своей фирме, ни влияние «энергетической мафии», которая связывала грузинские промышленные круги, грузинских политиков и русских. Во главе сетей стояли руководители государственных компаний, которые создавали сети с единомышленниками из элит России и Турции для подрыва поставок газа и электроэнергии корпорации AES для производства и сбыта. Второй уровень сетей состоял из представителей бюрократии (госчиновников и директоров крупнейших госпредприятий), которые уклонялись от оплаты поставленной электроэнергии. К заинтересованным сторонам относились министр обороны, служба безопасности Шеварднадзе, руководство аэропорта Тбилиси и др. Бюрократия, в частности регулирующие органы сектора электроэнергетики, министерство юстиции и парламентарии, делали все для того, чтобы корпорация AES на законных основаниях не могла повышать тарифы для компенсации недостаточного финансирования, которое она испытывала из-за неплатежей потребителей и сокращения поставок из соседних государств. Сотрудники AES и их клиенты формировали бизнес-группы с целью получения финансовой выгоды от своих операций. Неустановленная сеть несет ответственность за 15 нападений на офисы и персонал корпорации, в том числе за письмо с угрозами на имя ее тогдашнего директора I.Irbarren. Кроме того, в августе 2002 г. был найден мертвым в своей квартире финансовый директор и самый высокопоставленный грузинский сотрудник AES Telasi Н.Ламинадзе. Несмотря на заверения министра внутренних дел Грузии К.Нарчемашвили, в период президентства Э.Шеварднадзе ни один из этих случаев не был расследован до конца.

После ухода корпорации AES из Грузии в 2003 г. давление со стороны местных парламентариев и неправительственных организаций привело к отставке министра энергетики Мирцхулава. Однако президент Э.Шеварднадзе незамедлительно назначил его главой Национальной комиссии по регулированию энергетики. Теперь под его контролем работали три западные энергетические компании - «Объединенная дистрибьюторская энергокомпания Грузии», контролируемая фирмой American PA Consulting; Energy Wholesale Market, контролируемая компанией Spanish Imiard, и «Грузинская государственная электросистема», контролируемая компанией Irish ESBI. Мирцхулава отвечал за балансировку деятельности этих трех компаний и недопущение монополизации энергетического сектора РАО «ЕЭС России».

Политико-экономические сети в Грузии при М.Саакашвипи. В январе 2004 г. президентом Грузии был избран ведущий оппозиционный политик М.Саакашвили. В 2005 г. в своем обращении к нации новый президент назвал поставку энергии крупнейшим провалом правительства и высказал надежду, что 2006 г. будет первым годом с 1992 г. с бесперебойными поставками. Однако нападения на магистральный газопровод и линии электропередачи, проложенные из России, устаревшее техническое оборудование и продолжавшиеся манипуляции со сбытом электроэнергии в регионах Грузии не позволили правительству достичь этой цели. В своем обращении к нации в 2006 г. М.Саакашвили объяснил, что в Кахетии в течение нескольких месяцев не было электричества только потому, что «один мошенник присвоил тамошнюю распределительную систему, а потом продал ее другому, которому она была совсем не интересна, Кахетия несколько месяцев была в темноте, и мы не могли продать эту систему из-за законодательных барьеров, которые создали сами».

По-прежнему ли подрывали политико-экономические сети электроэнергетический сектор Грузии спустя три года после «революции роз»?

Управление российской компанией энергетического сектора грузинской столицы повысило надежность снабжения. Начиная с 2004 г. РАО «ЕЭС России» привлекало российских инженеров для восстановления объектов в Грузии, продолжало устанавливать потребителям приборы учета электроэнергии, приняло на работу ответственных менеджеров, большинство из которых были грузины. А когда возникали проблемы, такие как жалобы РАО «ЕЭС России» на ненадежность оптового рынка электроэнергии или предложения по повышению тарифов, они решались в ходе переговоров на высшем уровне между Россией и Грузией. В результате выручка компании «Теласи» увеличилась с 4,1 млн. долл. в 2005 г. до 27,8 млн. долл. в 2006 г., при обороте 105,6 млн. долл., за счет повышения тарифов на электроэнергию и более высокой собираемости платежей потребителей. Для решения проблем с поставками электроэнергии на остальной территории страны президент М.Саакашвили при поддержке гранта Агентства США по международному развитию (USAID) привлек управляющую компанию PA Consulting для реформирования «Объединенной дистрибьюторской энергокомпании Грузии», которая курировала сбыт электроэнергии вне столицы, т.е. среди 70% населения. На всей территории Грузии были приняты меры по установке приборов учета электроэнергии, проведена реструктуризации управления, начато расследование случаев мошенничества, выносилось строгое наказание тем, кто не соблюдает установленных правил, и был сделан переход к системе прямых расчетов через банки. В результате собираемость платежей увеличилась с 20% до 44% во второй половине 2004 г., с 44% до 70% в течение 2005 г., с 70% до 85% к декабрю 2006 г.

Реформа электроэнергетического сектора была частью правительственной стратегии, она осуществлялась под контролем координационного комитета при премьер-министре и имела целью привлечение иностранных инвестиций и диверсификацию поставщиков. Неофициальной задачей было уменьшение зависимости Грузии от России, поскольку ее поставки оставались уязвимыми к саботажу и могли стать жертвой как гео-, так и этнополитики. В январе 2006 г. два взрыва повредили газопровод Моздок-Тбилиси и резервный трубопровод на российской территории, в Северной Осетии. Последствия этих взрывов в сочетании с требованием России в два раза повысить цену на газ для Грузии оставили страну без газа в период самых холодных месяцев в году. Между тем импорт российской электроэнергии через ЛЭП «Кавкасиони», проходящую через Кодорское ущелье в Абхазии, оставался уязвимым в отношении саботажа и плохо обеспечивался технически, что часто приводило к проблемам с поставками. К концу 2006 г. российско-грузинские отношения были самыми плохими с начала 90-х годов. Правительство РФ ввело эмбарго на ввоз грузинских вин, спиртных напитков и минеральной воды. За этим последовал арест в сентябре 2006 г. четырех предполагаемых российских сотрудников ГРУ в Тбилиси. Россия отреагировала отзывом своего посла, введением полной экономической блокады Грузии и реализацией программы систематической проверки грузин, проживающих в России, с немедленной депортацией всех находящихся на ее территории нелегально.

Для стимулирования экономического развития российский магнат грузинского происхождения К.Бендукидзе в 2004 г. был назначен правительством Грузии министром экономики, позднее он вошел в координационный совет премьер-министра З.Ногаидели. Главной задачей было показать серьезное отношение к реформированию сектора. В рамках борьбы с коррупцией бывшие чиновники-энергетики были оштрафованы или заключены в тюрьму. В феврале 2004 г, зять Э.Шеварднадзе Г.Джохтаберидзе был арестован за уклонение от уплаты налогов, но в апреле был отпущен после уплаты 15,5 млн. долл.; его племянник Н.Шеварднадзе якобы продал свои активы в Грузии; бывший министр топлива и энергетики Мирцхулава был приговорен к 12 годам тюремного заключения. Затем правительство реализовало стратегию вывода энергетического сектора с серого рынка посредством регуляторных и финансовых механизмов, в том числе реформы системы лицензирования и налогового кодекса, а также снижения уровня НДС в рамках подготовки к приватизации государственных активов. В 2006 г. Грузия заняла первое место в мире по «дружественности к бизнесу», переместившись со 122-го на 37-ое место в рейтинге Всемирного банка по легкости ведения бизнеса. Рост ВВП составил 11,1% в 2003 г., 5,9% в 2004 г., 9,3% в 2005 г. и 7,8% в 2006 г., в среднем за этот период он равнялся 7,0%. Бюджет увеличился с менее чем 500 млн. в год в большую часть периода правления Э.Шеварднадзе до 2,2 млрд. доял, к 2006 г.

Затем правительство приступило к приватизации энергетических активов различными группами инвесторов. Казахстанская государственная компания «КазТрансГаз выиграла тендер на «Тбилтаз»; химический завод«Азота» был передан новому предприятию Energy Invest Group (российско-грузинское СП с участием «Газпрома»); российская компания «ЕвразХолдинг» и австрийско-грузинская компания DCM-Ferro приобрели в собственность контрольные пакеты акций в Зестафонском заводе ферросплавов, Чиатурских марганцевых рудниках и ГЭС «Варцихе». В правительственном исследовании 2006 г. «Баланс энергетического сектора» рекомендовалось укрепление гидроэнергетического потенциала (до 80% от общей выработки электроэнергии в стране) и предлагались варианты импортных поставок электроэнергии. Правительство решило не приватизировать крупнейшую на Кавказе гидроэлектростанцию «Ингури», но вело переговоры с частными инвесторами из Китая, европейских стран, Турции и Кувейта по вопросу строительства свыше 30 новых менее крупных ГЭС. Велась модернизация ЛЭП, идущих из Армении, Азербайджана, России и Турции, с целью повышения возможностей по импорту. Кроме того, планировалось восстановление третьего, четвертого и восьмого энергоблоков ТЭС «Гардабани».

Однако этот процесс подвергался критике со стороны грузинской оппозиции и прессы. Наиболее спорной в электроэнергетическом секторе стала продажа чешской компании Energo-Pro в сентябре 2006 г. за 312 млн. долл. «Аджарской энергокомпании» и шести ГЭС. Эта сделка напомнила грузинам поспешную продажу AES российскому РАО «ЕЭС». Изначально в тендерном процессе участвовало восемь компаний и после его официального окончания в июне 2006 г. условия продажи были значительно изменены, прежде чем контракт был подписан в феврале 2007 г. Президент М.Саакашвили признал, что чешская компания Energo-Pro первоначально предложила 50 млн. долл. наряду с неопределенными объемами будущих инвестиций в качестве ловкого тендерного хода. Грузинское правительство отвергло это предложение и та же компания предложила 312 млн. долл. в тендере. Как объяснил министр топлива и энергетики Н.Гилаури, он получил заверения в том, что у компании Energo-Pro хорошая репутация, но до него дошли слухи, что одним из возможных инвесторов было РАО «ЕЭС России». Когда через девять месяцев компания Energo-Pro подписала контракт, она заплатила только 132 млн. долл. за все активы, при этом получив доступ на экспортные рынки Турции и России. Правительство уточнило, что компания Energo-Pro обещала инвестировать дополнительно 185 млн. долл. в модернизацию инфраструктуры.

Еще одним спорным вопросом был подход правительства к строительству газотурбинной электростанции. В марте 2005 г. премьер-министр выразил интерес к этому проекту и менее чем через месяц правительство разработало схему его финансирования и объявило имена двух потенциальных подрядчиков. Обычно разработка проекта занимает 12-18 мес, включая технико-экономическое обоснование, первоначальное проектирование, определение технических параметров и возможных источников финансирования, подбор консультантов, приглашение на тендер проектирования и выдачу заказа, Кроме того, возникали вопросы в отношении необходимости реализации такого проекта, учитывая приоритетность гидроэнергетики и модернизации линий электропередачи, которые обойдутся дешевле и обеспечат потребителей более доступной электроэнергией. По этому вопросу в грузинской газете «24 Hours» обменялись мнениями министр энергетики А.Мамателашвили и независимый эксперт М.Марбвелашвили. В ответ на высказанную экспертом озабоченность министр сказал, что выбор газовой турбины не лежал в сфере его компетенции, но предположительно, газовые турбины производства американской компании Pratt & Whitney были выбраны исходя из цены и меньшего срока на установку. Выдвигались предположения, что этот проект продвигал К.Бендукидзе, так как он имел финансовый интерес в компании, связанной с Pratt & Whitney. Российско-грузинская компания Energy Invest Group построила электростанцию при помощи кредита от United Georgia Bank, являющегося дочерней компанией российского государственного «Внешторгбанка», В январе 2006 г. президент М.Саакашвили в ходе пресс-конференции, показанной по телевидению, заявил: «Несколько дней назад была открыта газотурбинная электростанция, строительство которой началось в прошлом году. Она была построена в рекордные сроки. Такая электростанция за столь короткое время не строилась нигде. Это было сделано потому, что мы нуждаемся в устойчивой энергосистеме».

Пока еще слишком рано детально анализировать влияние реформ администрации М.Саакашвили и воздействие приватизации на политико-экономические сети эпохи Шеварднадзе. Однако, судя по значительно улучшившемуся энергоснабжению большинства платящих за электричество потребителей в 2007 г., деструктивная сила большинства сетей была ограничена. Для самой большой и наиболее маргинализированной группы - потребителей - сети были временно разрушены, но не блокированы полностью. Некоторые меры, предпринятые правительством, вероятно, сократили масштабы деятельности бизнес-групп благодаря легитимизации деловой практики с помощью новых инициатив, таких как снижение налогов, тарифов, совершенствование процедур лицензирования. Кроме того, реформирование правоохранительных органов, прокуратуры, финансового регулирования привело к созданию более транспарентной системы. Однако в некоторых регионах Грузии, особенно в западной ее части, кадровая политика была хаотичной, и это позволяло продолжать деятельность в рамках политико-экономических сетей. Так называемые «коммерческие линии», созданные для бизнеса, по-прежнему использовались для частной продажи с участием должностных лиц.

Что касается элиты, сомнительный и беспорядочный характер процесса приватизации вызывает обеспокоенность, были эти сделки совершены исходя из задачи обеспечения долгосрочной энергетической безопасности Грузии или из сиюминутных политических или личных выгод. Существуют также опасения по поводу владения Россией некоторыми грузинскими стратегическими активами, с учетом возражений России против усилий Грузии по вступлению в НАТО. Узкий круг элиты, работающий с премьер-министром, по-видимому, получил задачу укрепить сектор электроэнергетики в кратчайшие сроки и это, возможно, не позволяло сделать процесс полностью проверяемым и транспарентным. В долгосрочной перспективе это может подорвать эффективность грузинской системы, особенно в условиях роста безработицы и инфляции, когда потребители не смогут оплачивать повышенные тарифы на электроэнергию. Кроме того, поскольку потребители и чиновники районного уровня теряют веру в обещания правительства М.Саакашвили по проведению реформ в полном объеме, они могут вернуться к опоре на альтернативную систему сетей. Их разочарование в экономической и политической ситуации уже просматривается в уличных демонстрациях, имевших место в начале ноября 2007 г., которые были подавлены силой, а правительство ввело чрезвычайное положение на 15 суток и призвало к проведению досрочных президентских выборов.

Политико-экономические сети и устойчивая слабость государства. В течение менее чем десяти лет Грузия прошла путь от независимого управления своей электроэнергетической инфраструктурой в 1991 г. до накопления значительного долга перед многими соседними государствами за газ и электроэнергию к 1995 г. и до уступки контроля над большей частью своей системы энергоснабжения и распределения российским государственным компаниям к 2003 г. Отношения Грузии с соседними государствами основывались на осведомленности о том, что значительная доля энергетического сектора относится к серому рынку и что многие деловые связи непрозрачны и непостоянны.

Политико-экономические сети в Грузии в результате войны были размыты, и элита смогла лишь частично установить свой контроль над бизнесом в энергетическом секторе. Существовал самосохраняющийся симбиоз различных заинтересованных сторон в сетях, В начале 2000-х годов интересы отдельных заинтересованных сторон, будь то личные или групповые выгоды, были поглощены альтернативной силой сетей. Т.е. новые члены получили те же выгоды, что другие, которые уже были участниками сетей. Государственные должности стремились получить для того, чтобы участвовать в сетях, а не служить государству. Однако после «революции роз» произошел серьезный сдвиг в управленческих и финансовых структурах электроэнергетической системы вслед за тем, как центральное правительство восстановило силу и власть. В результате многие из местных сетей были ослаблены и только очень немногие элитные сети выжили, в основном контролируя приватизацию активов иностранными инвесторами. Корпорация AES инвестировала в то время, когда центр слабо контролировал периферию, когда операции в рамках сетей были главным легитимным средством для сделок, когда каждый - от представителя элиты до потребителя - участвовал в какой-то альтернативной схеме. С другой стороны, РАО «ЕЭС России» пришло в Грузию, когда новый президент восстанавливал контроль над государством и принимал меры по снижению потребности в сетях.

Поэтому было бы важно определить, когда сети перестают быть помехой и становятся выгодны государству. Политико-экономические сети действуют и в сильных государствах. По большей части они ведут бизнес в правовых рамках, как это определено государственным и международным правом. Таким образом, заинтересованные стороны, действующие в сетях, сами по себе не являются причиной слабости государства; ее вызывают нетранспарентные сети, действующие на сером рынке. Это усугубляется отсутствием воли со стороны властей к регулированию системы, и отсюда проистекают действия, предпринимаемые различными заинтересованными сторонами в рамках и за рамками государства, которые в совокупности подрывают процесс его укрепления. В конечном итоге, официальный и неофициальный секторы мало чем отличаются; первый является основой второго. В более сильных государствах сети часто хвалили за их возможности, способствующие развитию, в смысле движения товаров, людей и капитала.

Неизменно, что именно тип государства определяет тип сетей, которые действуют в нем. В более сильном государстве эффективная экономика и формализация роли государственных институтов, управляемых независимыми и транспарентными нормами права, создают барьер, через который разрешается проникнуть очень немногим деструктивным сетям. Правила поведения для сетей, которые хотят действовать в рамках более сильных государств, часто строго регламентированы и, если они манипулируют, то подлежат наказанию, Сети, нарушающие закон в более сильных государствах, являются отклонением, а в слабом государстве они считаются нормой. Кроме того, причины участия в сетях в слабом государстве являются более серьезными и субъективными. Для потребителей стимулом служит вопрос выживания: сети компенсируют неспособность государства обеспечивать определенные услуги и товары. Для бюрократов первой причиной является сохранение своего положения, а второй - конвертация своего положения в качестве клиентов элиты в финансовую выгоду для себя и своей группы. Для элиты стимул заключается в получении миллионов долларов в виде личного богатства и превращение этого личного богатства во власть над государством. В более сильных государствах причины участия в сетях заинтересованных сторон также могут быть связаны с получением доходов как для государства, так и для частных предприятий. Однако в большинстве случаев это делается с целью укрепления организаций для того, чтобы в будущем генерировать больше государственных и частных доходов.

В заключение отмечается, что слабое государство является международно признанным государством, в котором сети заменили легитимные каналы связи. Движение информации, финансов, директив и реализация директив не совершаются общепризнанным, транспарентным и логичным способом. Сети проникают в каждый аспект функционирования государства в такой степени, что решения принимаются на основе директив участников сетей. Эти решения зачастую подрывают транспарентные законы и процедуры их исполнения, намеренно сохраняя слабое государство. Власть основывается на накоплении активов через посредство государственного аппарата, который придает законную силу власти патрона над клиентами в рамках сети. Однако эту власть подрывает отсутствие легитимности среди населения, что приводит к совмещению сетей маргинализированных членов общества с негосударственными организациями.

Международное признание государства и отношения властей с международными партнерами, в том числе с другими государствами и организациями, имеют решающее значение для выживания режима. Однако действующие лица в рамках государства имеют надуманное представление о территориальном и институциональном устройстве государства. Территория - это просто что-то, по чему можно передвигаться и выходить за его пределы в поисках ресурсов. Государственность может помочь (посредством международной легитимизации), но не препятствует деятельности сети. Кроме того, когда правительство слишком слабо для того, чтобы управлять эффективно, отдельные его члены достаточно сильны для того, чтобы захватить скудные ресурсы, столкнуть экономическую деятельность в тень и подавить политическую и экономическую оппозицию, ставящую под вопрос легитимность режима. Таким образом, слабость не обязательно связана с неудачей в развитии государственных институтов, она скорее является намеренно созданным состоянием от имени всех членов общества для того, чтобы действовать в рамках альтернативной системы.

В.И.Вершинин

Europe-Asia Studies. - 2009. - July. - 61, № 5, - P. 759-778.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации