Этнос и территория в Евразийской геостратегии

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 5/1993, стр. 20-25

Этнос и территория в Евразийской геостратегии

Старший лейтенант А.Б.ЛОНГИНОВ

В современных условиях наряду с политическими, военными и экономическими факторами, влияющими на безопасность государства, не менее важное значение приобретают и этнотерриториальные. Рассматривая данную проблему, автор высказывает личное мнение. Отдельные положения статьи носят полемический характер и не совпадают с мнением редакции.

ИЗМЕНЕНИЯ в геополитике, происшедшие во всем мире, заставляют по-новому взглянуть на сущность взаимодействия государств в военной области. Ирано-иракское противостояние, кризисы в зоне Персидского залива, на Балканах и в бывшем СССР уже не укладываются в привычную схему борьбы двух систем. Это вехи формирования новой геополитической картины мира и, соответственно, новых осей геостратегического противостояния.

Распад СССР, явившийся катастрофой глобального масштаба, привел к образованию стратегического вакуума не только в дальнем, но и в ближнем зарубежье. На повестке дня политиков оказались предвоенные (имеется в виду Вторая Мировая война) проблемы, а также вопросы, обусловленные стремительным развитием цивилизации. Сложившаяся ситуация расставила новые акценты в обеспечении национальной безопасности государств, что отразилось во взглядах на строительство вооруженных сил и их использование в условиях неопределенности и нестабильности военно-политической обстановки.

Диалектика безопасности государств и стабильности системы их отношений зависит от многих факторов различного свойства, сложность и неоднозначность проявления которых требуют определенной методики их разделения и анализа. Однако,как показывает опыт зарубежных и отечественных политологов, военных исследователей, схема классификации должна быть не застывшей, а способной своевременно учитывать объективные процессы, определяющие характер взаимоотношений государств в военной области в долгосрочном плане.

Для выявления факторов, определяющих диалектику стабильности военно-политической обстановки и безопасности государств, обратимся к геополитике, которая из разряда «буржуазной лженауки» поднялась до уровня знаний в области естественных наук. В геополитике любое государство принято рассматривать с точки зрения трех кардинальных факторов: исторической территории, нации и государственного устройства. Именно эта фундаментальная триада определяет направленность политических и военных устремлений государства.

Размеры территориальных владений в определенной степени оказывают влияние на мощь государства, а сохранение целостности исторической территории является основой обеспечения его национальной безопасности. Природные ресурсы и климат обусловливают демографические особенности населения, его плотность, структуру и возможности национальной экономики. Географическое положение территории определяет: направленность экономических связей государств, а следовательно, и зоны их внешних экономических интересов; относительную удаленность от «центров силы», осей военного противостояния и очагов вооруженных конфликтов; доступ сил флотов к акваториям мирового океана, авиации и космических объектов к воздушно-космическому пространству; степень естественно-географической защищенности населения и стратегических объектов от природных катаклизмов и оружия массового поражения. Кроме того, географическое положение территории определяет взаимоотношения с соседними странами, наличие буферных зон, отделяющих государство от потенциальных угроз экономического и военного характера, формирует направленность военного строительства, принципы размещения группировок вооруженных сил на своей территории и за ее пределами.

Таким образом, размеры территории государства и его географическое положение являются основой геостратегического баланса сил и приоритета в политике национальной безопасности.

Безопасность государства зависит и от нации, возможности которой во многом определяются состоянием ее этнических компонентов. От внутренней энергетики (жизненной активности) этносов, образующих нацию, зависит ее духовно-нравственное и социально-политическое единство, а следовательно, готовность с оружием в руках выступить на защиту своих интересов. Группы этносов, сложившиеся в одно время и в одном географическом пространстве, взаимосвязанные экономически и политически, определяемые межэтнической и культурной близостью, образуют цивилизации, или суперэтносы. Они не представляют собой политического монолита, хотя межэтническая близость объективно способствует устойчивости военных блоков и коалиций государств, относящихся к одной цивилизации. Войны, возникающие между такими государствами, приводят лишь к временному перевесу сил одного из них в регионе при стремлении воюющих сторон к компромиссу (ирано-иракская война). Борьба государств различных цивилизаций за спорные территории или сферы влияния, как правило, сопровождается более высокой интенсивностью и ожесточенностью, ведением военных действий «до победного конца». Подтверждением служат итоги сражений Великой Отечественной войны, когда столкнулись интересы западной (Германия, ее союзники) и православной (Россия) цивилизаций. Эта война отразила и различие политических ориентации западных государств, часть из которых примкнула к Советскому Союзу. Аналогичные факторы межэтнических контактов лежат в основе внутренних вооруженных конфликтов в многонациональных государствах (Югославии; бывшем СССР).

Таким образом, многонациональность - один из краеугольных камней, определяющих стабильность тех регионов, в которых это государство расположено.

Этнический состав нации, ее историческая территория детерминируют форму государственного устройства. Нация и ее политическое оформление находятся в состоянии непрерывного противоречивого взаимодействия и взаимовлияния. От этого во многом зависят внутренняя стабильность и национальная безопасность государства. При доминировании политической системы над нацией возникают деспотии с их иррациональностью в политике, порождающие во многих случаях агрессивных военных монстров типа фашистской Германии 1933-1945 годов. Если нация довлеет над государством, возникает анархия (современный Афганистан, разделенный на несколько враждующих областей), дестабилизируя военно-политическую обстановку не только в своем регионе, но нередко и в глобальном масштабе.

Роль политической системы в обеспечении национальной безопасности огромна, ибо нация способна сохранить историческую территорию и культурный облик лишь благодаря силе государства. Однако возможности политической системы в борьбе за свои интересы только при помощи военной силы, без добровольной поддержки населения, весьма ограничены, особенно во время войны.

От политической системы общества зависит выбор внутренних и внешних приоритетов и интересов, совпадение которых с интересами нации определяет как внутреннюю, так и внешнюю составляющие национальной безопасности.

Таким образом, геополитическая триада (историческая территория -нация - государственное устройство) и связанные с ней этнотерриториальные факторы определяют наравне с экономическими, политическими и военными главные интересы государства, связанные с обеспечением его безопасности и целостности. Они не изменяются во времени и носят фундаментальный характер, а следовательно, формируют геополитическую картину мира и способствуют поддержанию стабильности военно-политической обстановки.

Динамика проявления этнотерриториальных факторов военно-политической обстановки выглядит следующим образом. В Европе в связи с уходом в прошлое противостояния НАТО-ОВД и, соответственно, резким снижением стабилизирующей роли группировок ВС США и СССР традиционный баланс сил и интересов был нарушен. В результате старые противоречия обрели «второе дыхание». Следует отметить, что очаги нового военного противоборства и нестабильности уже возродились на Балканах, представляющих собой зону контакта трех разных цивилизаций (западной, исламской и православной), и могут возникнуть на территории стран, омываемых Балтийским и Северным морями, т.е. там, где государства не имеют четкой, естественно очерченной границы (физических характеристик местности, служащих основой политических границ).

В настоящее время лишь на западе Европы сохраняется внутренняя, субрегиональная стабильность, а следовательно, национальная безопасность в Великобритании, Франции, Скандинавских государствах, Испании и Италии, гарантированная не только политически устоявшимися границами, но и развитой экономикой, мощными вооруженными силами. Однако в перспективе, учитывая возможное возрождение традиционного имперского духа германской нации (при соответствующем его политическом оформлении), а также обретение Германией своей исторической территории и усиление ее экономического и военного потенциалов, безопасность государств Западной Европы в форме ЕС будет поставлена под сомнение. Мощь Германии, определяемая обширной территорией, выгодным положением в центре Европы, возможностью контроля североевропейских акваторий, включая Балтику, монолитной (в этническом плане) нацией, объективно будет способствовать включению в орбиту германского влияния всех небольших, экономически и политически слабых государств Центральной и Восточной Европы. А это чревато появлением новых европейских осей политического и, что не исключено, военного противостояния.

Если в Европе проявление этнотерриториальных факторов с окончанием «холодной войны» привело, по мнению многих западных геополитиков, лишь к возвращению субконтинента в военном плане «на круги своя», то в бывшем СССР с его уникальным геополитическим положением и этническим многообразием - к непредсказуемости развития военно-политической обстановки, и прежде всего в ближнем зарубежье.

Распад СССР породил ряд отделивших Россию от дальнего зарубежья буферных государств, геополитическая природа которых, на наш взгляд, определяется следующими факторами: возникновением на стыках цивилизаций и отсутствием исторической территории, взаимно признаваемых границ, этнически однородного населения. Кроме того, они являются объектом соперничества разделяемых ими «центров силы».

Взаимоотношения между постсоветскими государствами, Россией и странами дальнего зарубежья во многом определяются этнотерриториальными факторами. По всей видимости, в ближайшей перспективе Европа, занятая своими проблемами, не представит для России прямой военной угрозы. Кроме того, Запад хотел бы видеть в РФ противовес «желто-зеленой» опасности со стороны Китая и мусульманских государств. Однако потеря Россией геостратегического превосходства на западном направлении (например, Смоленск, как и в XVII веке, вновь обрел статус приграничного города), ослабление ее оборонительных рубежей, ограничение военно-морского присутствия на Балтике и Черном море являются серьезной угрозой военной безопасности страны. Нестабильность военно- политической обстановки в ближнем зарубежье и неопределенность в вопросе принадлежности ядерного оружия на территории СНГ дают странам Запада повод для военного присутствия в районах жизненно важных интересов России, у ее границ. Поэтому возможность вооруженного столкновения стран Запада с Россией сбрасывать со счетов нельзя.

Анализируя проблему, связанную с образованием новых европейских геостратегических угроз России, следует отметить некоторую этнотерриториальную «пикантность» треугольника Россия - Украина - Запад, которая заключается в соотношении территория - этнос. Этнических разногласий между великороссами и малороссами в подавляющем большинстве нет и объективно быть не может. Это следует из особенностей исторического развития Украины, бывшей неотъемлемой частью России, ее степного пограничья, противопоставлявшей себя Речи Посполитой как частице западной цивилизации. Русско-украинские территориальные разногласия - результат игнорирования украинским руководством геополитических реалий. Запад рассматривает Украину как этнокультурный «осколок» России, который можно использовать в качестве буфера от возможной русской экспансии в Центральную Европу и противовеса усилившейся Германии, К югу от Украины - Турция, помнящая Великую Порту XVII-XVIII веков и активно стремящаяся создать на тюркской основе пока еще только экономическую ось Балканы - Тибет. В этих условиях Украина рискует быть «зажатой» между более мощной в военно-экономическом отношении Россией, странами Западной Европы (опасающимися неопределенности статуса ядерного оружия на территории республики и стратегической ориентации ее мощных группировок) и, безусловно, Турцией. Поэтому с геополитической точки зрения Украина будет вынуждена вернуться в восточно-славянское лоно - к России и Беларуси.

Борьба за постсоветское наследие с особой силой развернулась к югу от границ России. Если буферные государства Прибалтики последовательно возвращаются в свою этнокультурную общность - Запад, то государства Центральной Азии (в том числе Азербайджан) оказались на распутье - между Россией, Турцией, Ираном, Пакистаном и даже Китаем.

Особое место в евразийской геостратегии принадлежит Турции, расположенной (как и Россия) на стыке Европы и Азии. Учитывая ее этническое и религиозное единство с крымскими татарами, тюрками Азербайджана, Казахстана, Узбекистана (политическое руководство двух последних уже объявило о своей приверженности турецкой секуляристской модели развития), мы вправе ожидать появления нового трансконтинентального сообщества - относительно монолитного как территориально, так и этнически. В геостратегическом плане это будет означать для России потерю евразиатского стержня и военно-политического могущества, а также территориальный распад. Указанные процессы может ускорить субъективный фактор - вялость внешней политики России по отношению к своему мусульманскому окружению при возрастании борьбы за него как «пантюркистов», так и «панисламистов». Последнее в основном связано с политикой Ирана, имеющего геостратегическое преимущество перед Турцией, а также мощный военный потенциал. В фокусе военно-политических устремлений Ирана, направленных на создание центрально-азиатского исламского антироссийского оборонительного альянса, под его эгидой находятся все государства Средней Азии. Это выражается, в частности, в решении создать новые стратегические коммуникации между Тегераном и Ашгабадом. А многочисленные проиранские вожди погруженного в анархию Афганистана, активно действующие в раздираемом межклановой борьбой Таджикистане, дают Ирану дополнительные козыри в перекройке Средней Азии и вытеснении оттуда России.

Необходимо отметить и усилия Пакистана в борьбе за советское мусульманское наследие. Стремясь к региональному доминированию в противоборстве с Индией, Пакистан пытается включить среднеазиатские государства в другой военный альянс посредством «привязки» их импорта-экспорта к пакистанским портам Аравийского моря. Это обстоятельство, по всей видимости, приведет к активизации традиционного российско-индийского сотрудничества, стратегически важного в настоящее время при отстаивании российских интересов в Центральной Азии.

Кроме того, в калейдоскопе мусульманских геостратегических перспектив ожидается усиление влияния Китая в Синцзян-Уйгурском районе, где проживает свыше 8 млн тюрок-мусульман, уйгуров и казахов. Тюркский запад Китая издавна отличался нестабильностью, что, возможно, повлечет за собой этнотерриториальные противоречия между КНР, Казахстаном и Кыргызстаном.

Усиление внешней экспансии и внутренние разногласия вынудили среднеазиатские государства и Казахстан искать компромиссы для обеспечения региональной стабильности и собственной безопасности. Это вылилось в создание Туркестанского союза и возобновление сотрудничества с Россией - гарантом региональной стабильности в рамках СНГ. Однако нельзя быть уверенным в том, что мусульманское ближнее зарубежье в долгосрочном плане откажется от более тесной реинтеграции в свой суперэтнос.

Итак, евразиатские военно-политические оси «холодной войны» изменились, но не исчезли. В хаосе нестабильности уже начали определяться новые многочисленные и подвижные геостратегические оси: от Парижа до Пекина, от Атлантики до Тихого океана. И нельзя утверждать, что основная ориентация этих осей Север - Юг. Нет, все гораздо сложнее, тем более, что границы и линии потенциальных фронтов нередко размыты как в пространстве, так и во времени. Это связано с выходом на передний план так называемых субконвенциональных конфликтов - «войн без фронтов». Суть их заключается в противопоставлении одного этноса или даже целой цивилизации другому этносу или цивилизации, т. е. она укладывается в схему «свои-чужие». А ведь «чужого», если он покушается на исконную территорию, нужно либо уничтожить, либо ассимилировать, навязав ему свою культуру и сделав «своим». Это физиологическое ощущение свойственно каждому человеку, оно объективно. Поэтому этнические нормы здесь не действуют. Религия же в подобных конфликтах является лишь индикатором принадлежности к «своим» или «чужим», а не первопричиной вооруженных столкновений, несмотря на выступление противоборствующих сторон под броскими конфессиональными ярлыками. Вот почему субконвенциональные конфликты возникают там, где на территории государства либо на стыке границ контактирует несколько цивилизаций (суперэтносов), а сами границы не совпадают с осознанием этнической и религиозной принадлежности.

Межэтнические столкновения происходят уже не в цивилизованной межгосударственной сфере, а именно между этносами, в том числе в рамках многонациональных государств, что связано с их выходом из-под контроля национальных правительств и международных систем безопасности. В военном плане это калейдоскоп столкновений регулярных частей, вооруженных передовым высокоточным оружием, и иррегулярных формирований.

Опасность таких войн в Евразии обусловлена тем, что они прямо или опосредованно втягивают в себя другие страны, близкие к воюющим сторонам в этноконфессиональном плане, а это ведет не только к эскалации вооруженной борьбы, но и к появлению армий беженцев в соседних странах. Вооруженная возня разноэтнических карликов за крохотный клочок земли нередко скрывает обострение борьбы военно-политических гигантов за доминирование в этом же взрывоопасном регионе. Дисциплинирующие оковы «холодной войны», сдерживающие все этнотерриториальные споры на большей части Евразии, канули в Лету, а вместе с ними нарушился и баланс интересов, т.е. исчезла гарантия национальной безопасности государств и, следовательно, стабильность обстановки в регионах. Вслед за Багдадом лидеры ряда новых независимых государств стали пренебрегать интересами соседей, чтобы изменить баланс сил в свою пользу. С этой тенденцией связаны гонка вооружений в Азии, угроза распространения ядерного оружия и ядерный шантаж, особенно в условиях полного игнорирования некоторыми лидерами норм международного права. Основные причины их устремлений те же - этнические и территориальные. И, по всей видимости, они более весомы, чем международное право и доводы третейских судей, опирающихся на военную силу.

Как ни парадоксально, но опыт субконвенциональных конфликтов имеется и в Европе. Это упорная борьба англичан с северными ирландцами, испанцев с басками и др. Тем не менее беспощадность и жестокость борьбы православных, католиков и мусульман в Югославии шокировала своим размахом даже европейцев.

Распад СССР привел к целому ряду подобных столкновений по всему периметру границ. Россия невольно втягивается в них в Закавказье, Молдове, на Северном Кавказе и Таджикистане. Эти конфликты, определяющие общую нестабильность в ближнем зарубежье, ставят под сомнение возможность России не только контролировать военно-политическую обстановку в регионах ее жизненно важных интересов, в том числе выступать в качестве вооруженного миротворца, но и обеспечивать собственную безопасность.

Негибкость российской дипломатии может привести к появлению у границ РФ формирований НАТО или ЗЕС под эгидой ООН или СБСЕ, что негативно скажется не только на общественном мнении россиян. Привычка использовать силовые приемы не приведет к стабильности в ближнем зарубежье, а лишь обострит объективные и неизбежные разрушительные процессы в самой России, особенно в ее мусульманских анклавах.

Наибольшую тревогу вызывает неэффективность и даже беспомощность попыток урегулировать субконвенциональные конфликты. Порождающие их причины носят геополитический, т.е. этнотерриториальный характер. И как бы политики и военные ни старались урегулировать эти конфликты и стабилизировать обстановку, войны на этнотерриториальной основе будут возобновляться с прекращением действия внешних разъединяющих сил до полного истощения или физического уничтожения одного из противников.

По всей видимости, международные органы безопасности, миротворческие силы, наряду с экономическими санкциями, должны прежде всего обеспечить возможность локализации подобных конфликтов, ибо любое активное вмешательство в них чревато непредсказуемыми последствиями.

Таким образом, проявление геополитических этнотерриториальных факторов носит объективный характер, лежит в основе геостратегического баланса сил и интересов и, следовательно, определяет диалектику безопасности государств, стабильности их отношений, что проявляется в образовании осей военного противостояния, процессах военного блокирования. Эти факторы лежат также в основе возникновения вооруженных конфликтов особого вида - субконвенциональных войн. Поэтому учет их, наравне с экономическими, политическими и собственно военными факторами, так важен в военном строительстве и разработке военных доктрин.

Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. -Л.:Гидрометеоиздат, 1980. -С.112.

Поздняков Э.А. Понятие национального интереса//Национальные интересы: теория и практика (сборник статей). - М.:ИМЭМО, 1991. - С.25-26.


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации