В ИНОСТРАННЫХ АРМИЯХ

ВОЕННАЯ МЫСЛЬ № 3/1992

В ИНОСТРАННЫХ АРМИЯХ

Советско-американское военное сотрудничество: контакты и осмысление их результатов

Контр-адмирал В. И. АЛЕКСИН

Алексин Валерий Иванович - главный штурман ВМФ Вооруженных Сил, руководитель Пресс-центра ВМФ.

По приглашению президента Гарвардского университета в период с 8 по 20 сентября 1991 года в Школе государственного управления ям. Дж. Ф. Кеннеди обучалась группа военных специалистов по программе для представителей высшего командного состава Вооруженных Сил СССР. Инициатором приглашения генералов, адмиралов и офицеров был посол Роберт Д. Блэквилл - начальник кафедры политики Школы Кеннеди, кадровый дипломат, член Международного института стратегических исследований в прошлом участник подготовки и проведения всех встреч на высшем уровне наших стран, заведующий отделом Совета Национальной безопасности, специальный помощник президента Дж. Буша по делам Европы и СССР в штате СНБ.

ПЕРВАЯ ПОЕЗДКА такого рода стала возможной благодаря радикальному улучшению политических отношений между СССР и США. Явившись качественно новой страницей в политике «открытых дверей» и «народной дипломатии», она способствует сближению наших народов, укреплению доверия между правительствами, делает мир надежнее и стабильнее. Если год, два тому назад в таких встречах участвовали преимущественно партийные, комсомольские и профсоюзные лидеры, то теперь положено начало открытым контактам представителей высшего военного истеблишмента, которых многие отечественные и зарубежные публицисты, а также средства массовой информации почему-то называют «самой консервативной» и закомплексованной частью нашего обновляющегося общества.

Очень удачно был подобран состав группы. Большая заслуга в этом принадлежит начальнику Управления информации Главного командования генерал-лейтенанту В. Л. Манилову и его заместителю полковнику В. Н. Данилову. В ней были представители всех видов Вооруженных Сил, основных структурных подразделений Генерального штаба, Главного командования, научно-исследовательских и учебных заведений, аппарата бывшего Президента СССР и Парламента России, т. е. именно те люди, которые принимают непосредственное участие в подготовке военно-политических решений нашего государства, организуют их выполнение и анализируют результаты. Высок был образовательный и научный уровень слушателей группы: профессора, доктора и кандидаты наук.

Главная цель обучения в Школе Кеннеди - ознакомление советских специалистов с основами стратегии национальной безопасности США, ролью и механизмом участия вооруженных сил в формировании государственной политики в области обороны и безопасности, принятии военно-политических решений. В качестве отрицательного примера приводилась история американской войны во Вьетнаме, в качестве положительного - война в зоне Персидского залива. При этом изучались история принятия Конституции США∗, на основе которой строится работа правительства Соединенных Штатов; анализировались эволюция понятия «национальная безопасность» от Дж. Вашингтона до Дж. Буша, «механизм» участия Объединенного Комитета начальников штабов и министерства обороны США (Пентагона) в принятии военно-политических решений и организации их выполнения; осмысливались перспективы развития международных отношений в 90-е годы.

В августе 1991 года по этой же программе в Школе Кеннеди готовилась аналогичная группа американских генералов к адмиралов. Одной из причин приглашения советской группы (стоившей Фонду Карнеги, финансировавшему поездку, около 330 тыс. долларов), возможно, была необходимость уточнения концепции «нового мирового порядка», о которой заявил президент США Дж. Буш после окончания войны с Ираком.

Победа многонациональных вооруженных сил, основу которой составлял военный контингент США, по мнению американских политологов, завершила процесс разрушения старого мирового порядка времен «холодной войны». Исчезли идеологический конфликт Восток - Запад и противостоящий НАТО военно-политический блок ОВД. В 1989- 1991 годы произошли демократические преобразования в странах, начался вывод советских войск из Восточной Европы. США остались единственной сверхдержавой в военном, экономическом и политическом аспектах.

Директором и одним из лекторов программы по национальной безопасности Школы Кеннеди является генерал-лейтенант корпуса морской пехоты в отставке Бернард Э. Трейнор, имеющий богатый опыт службы на различных командных и штабных должностях, участник боевых действий в Корее и Вьетнаме. До ухода в отставку (в 1985 году) он занимал должность заместителя начальника штаба корпуса морской пехоты по плановой, военно-политической и оперативной работе, был его представителем в Объединенном Комитете начальников штабов. После ухода в отставку и до приглашения в Школу Кеннеди Б. Трейнор работал корреспондентом в газете «Нью-Йорк тайме», освещал положение дел в военной сфере США и за рубежом, давал аналитические материалы с мест событий в ходе конфликтов в странах «третьего мира». Помимо профессоров Гарвардского университета, имеющих международную известность и признание (Г. Эллисон, Р. Блэквилл, А Карнсэйл, Б. Позен, Э. Мэй, С. Хантингтон, Д. Най-младший и др.), для проведения занятий приглашались и другие видные ученые. Например, доктор К._Райс - заместитель заведующего кафедрой политологии Стэнфордского университета, С. Фишер - профессор экономики Массачусетского технологического института. Кроме того, организаторы программы пригласили для выступлений председателя ОКНШ генерала К. Пауэлла, его предшественника адмирала У. Крау, начальника штаба армии США (главкома сухопутных войск) генерала К. Вуно, верховного главнокомандующего ВС НАТО в Европе генерала Дж. Гэлвина, бывшего заместителя министра ВМС США, ныне президента Центра

Военно-Морских исследований США. генерала Р. Мерри, бывшего командующего ВВС Центрального командования США на Ближнем Востоке генерала М. Дугана и других авторитетных сотрудников правительства США.

Учебная часть программы была довольно напряженной. Дискуссии и семинары проходили в острой форме «встречных боев». И что очень важно, американцы никогда не отвергали позиции своих оппонентов относились к ним и к их аргументам с исключительным вниманием и уважением. В ходе дискуссий прояснились сильные и слабые стороны государственной системы США. Сильной стороной в части принятия военно-политических решений является конституционный демократизм, при котором народ обо всем знает и через своих выборных представителей в Конгрессе (Сенат и Палата представителей), оппозицию может влиять на принятие различных решений: объявление войны, мобилизация, сокращение армии, утверждение военного бюджета и др.; слабой стороной - наличие большого количества неконституционных институтов при государственных структурах, сильного военно-промышленного лобби, часто меняющихся в управленческих структурах руководящих гражданских чиновников (аппарат МО - 75 проц. гражданских лиц, госдепартамент, ЦРУ, советники президента США), набираемых каждым новым президентом по принципу личных знакомств и помощи в выборной кампании, большого влияния в делах личных взаимоотношений, в том числе с президентом США, руководящих лиц новой команды, т. е. зависимость процесса выработки решений от многих случайных и субъективных факторов.

Ярким примером слабой стороны государственной системы является поражение США во Вьетнаме. Став президентом США, Л. Джонсон, несмотря на отрицательное отношение Сената к участию в этой войне4 сразу же решил активизировать участие в ней Америки. Однако я он, и его советники недооценили решимость врага к сопротивлению и переоценили готовность американского народа к потерям в войне. При этом президент не имел достаточно четкого представления о перспективах войны, а также о своих полномочиях. Главным в его решении было стремление любой ценой реализовать свою предвыборную программу с принятием законодательства о социальных реформах внутри страны. Поэтому, скрыв от Конгресса и народа правду, Джонсон отдал приказ об эскалации войны "(о чем и просил его генерал Уэстморленд из Вьетнама).

Для исключения возможности повторения ошибок Конгрессом США в 1986 году был принят закон Голдуотеря-Николса о реорганизации обороны. Если предшествующие реформы были направлены в основном на централизацию гражданской власти по отношению к вооруженным силам в Пентагоне, включая гражданский пост министра оборони, то закон 1986 года централизовал власть над армией в руках председателя ОКНШ и его аппарата, чем значительно поднял престиж военных в обществе. До 1986 года ОКНШ был коллегиальным органом руководства, состоял из начальников штабов сухопутной армии, ВВС, ВМС, командующего морской пехоты и председателя, принимал только согласованные решения на основе консенсуса между всеми начальниками штабов, что, как оказалось на деле, приводило не к самым лучшим военным решениям (спасение заложников в Иране - 1980 год, операции в Гренаде и Панаме).

Согласно этому закону председатель ОКНШ является автономным «главным военным советником президента, Совета национальной безопасности и министра обороны», а командующим видов ВС отводятся роли «советников». Командующие силами на театрах военных действий также стали подчиняться непосредственно председателю

ОКНШ. Повышение значения этой должности после 1986 года многие в США связывают с именами двух динамичных, новаторски мыслящих людей: адмирала Уильяма Дж. Крау и генерала Колина Л. Пауэлла. Их усилиями пост председателя ОКНШ поднят до уровня постов госсекретаря, министра обороны и советника президента по национальной безопасности. При этом, наконец, наладилось необходимое партнерство между двумя высшими руководителями Пентагона, министром обороны и председателем ОКНШ, ни один из которых не в состоянии эффективно функционировать без активной поддержки и доверия другого. Главным в успешной деятельности председателя ОКНШ, кроме его личных выдающихся качеств, считают высокий уровень профессиональных навыков, политическое чутье и хватку, приобретенные за долгие годы службы в аппарате Пентагона и Белого дома. К. Л. Пауэлла в Америке называют «дипломатом в военной форме». С его именем связывают успех операции «Буря в пустыне», отождествляемый с победой США в войне с Ираком.

Главными составляющими победы МНС в зоне Персидского залива американские специалисты считают: активную внешнеполитическую деятельность президента Дж. Буша, обеспечивающую поддержку Соединенных Штатов в мире, внутри страны, и единство стран коалиции; подавляющее военное превосходство сил а операции; наличие современных высокотехнологических средств управления, связи и освещения обстановки («система систем»); высокий уровень тактической разведки, основанной на новой самолетной загоризонтной системе «Джей Стар», обмен цифровой информацией между различными родами сил до тактического звена, целеуказание, точнее наведение оружия; оснащение всех сил ночными прицелами и визирами; пассивность позиционной обороны противника, упустившего время решительных действий в августе-сентябре 1990 года и отдавшего оперативную инициативу, после чего война в пустыне превратилась в «игру в песочнице». Однако если хотя бы один из элементов «системы систем» даст сбой, то в целом она себя не оправдает. Поэтому надо было обеспечивать гарантированное функционирование каждого элемента. В оперативном плане ничего особенно нового, по мнению слушателей группы, там не было. Это реализация известной у нас концепции воздушно-наземной операции: оперативный маневр ударной сухопутной группировки, демонстративные отвлекающие действия морских десантных сил, внезапный мощный наземный удар с фланга.

Восторженные панегирики некоторых отечественных журналистов в адрес ВВС США, якобы единолично одержавших победу над армией Ирака, совершенно необоснованны. Так считают и военные руководители США. Кроме того, они отмечают ряд нерешенных вопросов в организации взаимодействия ВМС, ВВС и сухопутных сил, считают необходимым детально отработать его в будущем.

Из опыта войны с Ираком были сделаны следующие выводы.

Первый. Современное высокоточное оружие по своей боевой эффективности равноценно тактическому ядерному оружию, в силу чего применение последнего становится нецелесообразным.

Второй. Граница между обороной и наступлением в наше время становится все более размытой.

Третий. Нельзя экономить средства на идентификацию своих сил.

Четвертый. При защите интересов США в мире необходимо стремиться решать конфликты прежде всего политическими путями и только тогда, когда они не дают результатов, под руководством ООН, при политической, финансовой и военной поддержке союзников добиваться решения проблемы проведением скоротечной мощной военной операции с упреждением военного ответа противника. Одновременно руководство США признает, что ряд основных целей в этой войне все таки не были достигнуты: в освобожденном от оккупации Кувейте нет демократии; продолжают бедствовать противники режима С. Хуссейна (курды в Ираке), а США не способны оказать им существенную помощь; С. Хуссейн по-прежнему находится у власти, сохранил свои элитные войска и способен вновь угрожать соседям и интересам США на Ближнем Востоке.

Для понимания сущности внешнеполитической стратегии США необходимо проследить эволюцию формирования понятия «национальная безопасность» от Дж. Вашингтона до Дж. Буша. Сделать это можно, проанализировав послания, которые президенты, в соответствии с требованием Конституции, обязаны направлять Конгрессу. Под национальной безопасностью подразумевается такое состояние общества, при котором Соединенные Штаты сохраняются в качестве свободной нации и соблюдается неприкосновенность ее основных институтов и ценностей. В послании президента США Дж. Монро за 1823 год отмечалось, что любые перемены условий, сложившихся в Новом Свете, сделают США более уязвимыми. Его слова, позднее широко известные как «доктрина Монро», были адресованы европейским монархиям: «Любую попытку с их стороны распространить свою систему на любую часть нашего полушария нам следует рассматривать как угрозу миру и безопасности». В. Вильсон в 1914 году провозгласил: «Мы связаны общими узами со всеми радетелями свободы по эту сторону океана и придаем большую важность тому обстоятельству, что наши соседи должны быть столь же свободны от всякого внешнего господства, как и мы сами; посему мы считаем Америку в целом обителью независимых государств и политической свободы». И далее: «Безопасность Америки должна отныне рассматриваться в зависимости не только от условий в Западном полушарии, но и за его пределами». Со временем Соединенные Штаты Америки стали интерпретировать изменение статус-кво в любом месте земного шара как потенциальную угрозу себе.

В первой половине XX века главным содержанием международной политики были попытки Германии и Японии добиться господства над своими регионами. Американская стратегия переключалась с континентальной экспансии на вмешательство в дела других регионов в целях восстановления нарушенного баланса сил в Европе и Азии. В соответствии с этими переменами небольшие рассредоточенные ВМС США превратились в могучий военный флот, способный установить господство на море в любом конфликте и тем самым «обеспечить возможность проецирования американского могущества в Евразию» (проф. С. Хантингтон)∗. После того как в 1945 году амбициям Германии и Японии был нанесен смертельный удар, отмечает С. Хантингтон, мир вступил в следующую фазу международных отношений, основной доминантой которой стала «холодная война». Цель Америки заключалась в том, чтобы не дать Советскому Союзу установить тотальную гегемонию в Евразии. В основу генеральной стратегии, принятой в рамках этой задачи, была положена доктрина сдерживания, суть военной стратегии составляла концепция устрашения как фактора сдерживания.

По мнению профессора К. Райе (Стенфордский университет), которая в 1988-1991 годах работала специальным консультантом Дж. Буша по американо-советским отношениям и экспертом по ВС СССР, «после окончания второй мировой войны американо-советские отношения строились под влиянием идеологического и геополитического конфликтов, которые породили и военное соперничество между СССР и США. Это в Америке понимали далеко не все. Идеологический конфликт - между марксизмом-ленинизмом и либеральной демократией. Геополитический конфликт - сначала Европа была разделена на Западную и Восточную Берлинской стеной, а потом на 2 блока. В НАТО лидером стали США, в ОВД - СССР. Это напряжение достигло максимального уровня в Афганистане. В рамках военного противостояния важнейшим элементом стабильности (сдерживания) было ядерное оружие. Попытки переговоров между США и СССР для снижения международной напряженности (о нераспространении ядерного оружия и др.) были безуспешны, пока шла напряженная идеологическая и геополитическая борьба. К 1985 году экономические трудности привели СССР к отказу от идеологической экспансии, а геополитическое соперничество в союзе со слаборазвитыми странами, которые «сосали» последние соки из слабой экономики СССР, к отделению и отставанию Советского Союза от сильных экономических государств Европы, Китая и Японии. Это привело СССР к признанию нового политического мышления. Стало уменьшаться военное соперничество между СССР и США в области стратегического ядерного оружия (особенно с подписанием Договора по СНВ 31 июля 1991 года)».

Перемены, претерпеваемые международной системой после окончания «холодной войны», поражают своим количеством и разнообразием. Заметно изменение значимости и пользы различных ресурсов - источников могущества. Снижается роль военной силы и возрастает важность экономической мощи. На смену старому биполярному миру времен «холодной войны», как считают американские политологи, приходит сложный «одно-многополюсный мир», «во главе которого находится одна сверхдержава - США». Еще по меньшей мере 6 стран и союзов - СНГ, Япония, Китай, Германия, Великобритания и Франция- являются крупными державами, каждая из которых обладает своими особыми сильными сторонами, слабостями и специфическими интересами. Далее следуют державы «третьего мира», из которых Индия в настоящий момент достигла наибольших успехов в установлении регионального, владычества. На смену большой «холодной войне», по-видимому, придет целая серия малых «холодных войн» между ведущими державами. Следует ожидать, что США и Япония останутся военными союзниками, но экономическое соперничество между ними должно еще больше обостриться.

Основными стратегическими интересами Америки в новом мире, по оценке Вашингтона, будут: сохранение позиции США как ведущей глобальной державы, что в предстоящее десятилетие потребует отражения экономического натиска Японии; предотвращение появления в Евразии военно-политической державы-гегемона (Германии, Китая, Японии) и восстановление советской или российской военной или политической гегемонии в Восточной Европе; защита конкретных американских интересов в третьем мире, особенно в бассейне Персидского залива и в среднем поясе Восточного полушария.

Ведущие политологи США (профессор Дж. Най) наиболее вероятной считают будущую модель мира в виде слоеного пирога: верхний слой - одна военная супердержава (США); средний слой-экономический (США, ЕЭС, Япония); нижний слой -многополярные политические союзы с интересами различных блоков и государств.

Таким образом, изложенное выше является фундаментом, на основе которого строится стратегия национальной безопасности США на 1990-е годы. Некоторые ее положения, приведенные в документе «Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов», изданном Белым домом в августе 1991 года для Конгресса, требуют, на мой взгляд, более пристального внимания. Вот о чем, например, говорится в главе 5 этого документа: «...оказавшись перед лицом многочисленных и разнообразных угроз стабильности, мы будем убеждаться снова и снова, что мощные вооруженные силы являются для нас постоянным источником уверенности и прочным залогом безопасности - как в региональном, так и в глобальном масштабе», «...согласно новой стратегии, основным направлением проходящих целенаправленных сокращений ВС и вооружений станет доведение их до нужного нам уровня «базовых сил» для защиты наших интересов и выполнения наших глобальных обязательств»∗, «...уже сейчас очевидны 4 фундаментальных требования новой эпохи, а именно: обеспечение стратегического сдерживания; присутствие на передовых рубежах в ключевых районах мира; эффективная реакция на кризисы; сохранение у нашей страны способности провести мобилизационное развертывание сил, если возникнет такая задача».

Исходя из стратегии национальной безопасности, США намечают в вооруженных силах следующие преобразования.

Стратегические ядерные силы, «...завершить программу строительства подводных лодок «Трайдент» с целью обеспечения живучего военно-морского соединения из 18 лодок с современными ракетами (Д-5) на борту», осуществить «...развертывание бомбардировщиков В-2 (75 ед.) с тем, чтобы иметь в будущем маневренность и гибкость, характерную для бомбардировочной авиации», «...продолжить разработку подвижных МБР наземного базирования, чтобы оставить открытыми различные варианты развертывания...», обеспечить «...безопасность, защищенность, боевую эффективность и качество управления...» ядерным оружием.

Присутствие на передовых рубежах, «...стремление позитивно влиять на обстановку в удаленных регионах мира требует от нее убедительной демонстрации нашей причастности к событиям. Наше присутствие способно сдержать агрессию, сохранить региональный баланс сил, направить гонку вооружений по иному пути и предотвратить вакуум силы, неминуемо приводящий к конфликтам. Некоторые регионы, например Европа, Восточная Азия, представляют собой районы насущных и непреложных интересов Соединенных Штатов, которые требуют присутствия на постоянной основе американского контингента до тех пор, пока его присутствие как составляющей совместных усилий считают целесообразным и обнадеживающим наши союзники».

Мобильность. Она будет достигаться за счет способности «...выносить нашу мощь на передовые рубежи...». «Принятая нами стратегия требует от нас способности перебрасывать в район кризиса личный состав и средства материально-технического обеспечения в таких количествах и такими темпами, которые позволили бы быстро создать подавляющее преимущество. Решающий успех наших сухопутных сил всего за 100 ч. в войне за освобождение Кувейта - явление поразительное, но оно не должно затенять в нашем сознании тот факт, что на развертывание этих сил ушло шесть месяцев.., опираясь на аэрокосмическое и морское превосходство, мы должны также обеспечить полную свободу перемещения по воздушным и водным путям и беспрепятственный доступ в космос».

Мобилизационное развертывание. Данные действий должны «...создавать в» случае необходимости полностью новые формирования. История учит ...осторожности даже при наличии радужных перспектив. XX веку свойственны быстрые перемены геополитического климата, а техника неоднократно полностью трансформировала облик поля боя. Способность к мобилизационному развертыванию дает возможность безопасно и выборочно снижать уровни и перестраивать структуру имеющихся сил. Мы и наши союзники должны быть в состоянии быстрее восстановить и развернуть надежную оборону, чем любой потенциальный оппонент успеет подавить нас ошеломляющим наступлением». Мобилизационное развертывание обязательно подразумевает подготовку личного состава. «Относительно большие контингента, обученные основным военным навыкам, можно сформировать за год-два.., умелых и опытных руководителей, прежде всего старший офицерский и сержантский состав, надо готовить много лет.., необходимо сохранить это главнейшее ядро, которое поведет за собой в случае развертывания растущие по численности военные формирования.., указанную тенденцию необходимо должным образом отразить при комплектовании регулярных, резервных и кадровых частей в долгосрочной перспективе».

Следующей сложной задачей на перспективу станет «...сохранение достигнутого нами превосходства в военной технике даже в условиях сокращения вооруженных сил в целом, в ходе острых региональных ситуаций наши силы будут все чаще сталкиваться с наличием в руках противника современных высокотехничных видов вооружений. Это расползание передовых, совершенных систем оружия со временем, несомненно, Сведет на нет и значение наших собственных вооружений как средства сдерживания, и наше Конкурентное преимущество в средствах ведений войны. Выход состоит в решительных действиях, направленных на поддержание нашего технического превосходства..., наши стратегии капиталовложений обязаны ограждать нас от неизвестности, в то же время давая будущим президентам преимущество гибкости, которое способны обеспечивать эти новейшие средства».

Изменения общей Международной обстановки обусловили целесообразность существования минимальных обязательных военных базовых сил, т. е. вооруженных сил малой численности. По мнению американских специалистов, запланированные сокращения (на 25 проц. за 5 лет - с 1990 по 1995 годы) доведут имеющиеся силы до минимального приемлемого размера - До уровня «базовых сил», ниже которого дальнейшие сокращения были бы неразумны. Эти минимальные силы представляют собой Страховой полис, гарантирующий нашу национальную безопасность. Они состоят из четырех крупных компонентов, или «пакетов сил: Стратегические силы, Атлантические силы, Тихоокеанские силы и Силы особого назначения ∗. «Стратегические силы должны и впредь удовлетворить долговременным требованиям ядерного сдерживания и обороны. Обычные силы в этом «пакете» (силы общего назначения) обеспечивают контингенты для развертывания на передовых рубежах и способность реакции на кризис. Размещение и подготовка наших Атлантических сил нацеливают их на противодействие серьезным угрозам, характерным дли Европы и Юго-Западной Азии. Тихоокеанские силы по своей структуре предназначены прежде всего для действий на морском театре, отсюда предпочтение при их комплектации военно-морским средствам и возможностям. Силы особого назначения будут иметь своём составе легкие мотострелковые и воздушно-десантные части сухопутной: армии, экспедиционные бригады корпуса морской пехоты, части для выполнения специальных операций и отдельные подразделения ВВС и ВМС. Базироваться они будут преимущественно на территории США.

Многие из приведенных положений было бы целесообразно изучить специалистам, разрабатывающим концепцию военной реформы и военный бюджет.

ТВЕРДЫЙ КУРС НАШЕГО ОБЩЕСТВА на развитие в условиях мира, демократии и свободы объективно определяет большую транспарентность вооруженных сил для правительств и народов. В этом плане интересна выдержка из письма генералу Б. Трейнору кандидата на пост Президента США на выборах 1992 года сенатора от штата Небраска Роберта Керри: «...Отчетность в системе управления страной есть главнейший первостепенный принцип для правительства, искренне преданного делу свободы народа, которому оно служит.., нормы полной гласности и отчетности - тяжелое бремя, но их необходимо внедрить в мышление тех представителей вооруженных сил, кому дано право от их имени выступать перед общественностью, за исключением случаев, когда разглашение информации угрожает безопасности страны... Общественность должна иметь возможность анализировать решения политиков и высказывать о них свое мнение в избирательных бюллетенях. Только такая обстановка позволяет армии сохранить присущие ей честь и достоинство». Ознакомление с этой точкой зрения ветерана армии США, конгрессмена с большим стажем и национального героя было бы полезно многим соотечественникам. Процесс контроля вооруженных сил США двусторонний. Он осуществляется: со стороны народи - народными избранниками, членами соответствующих комиссий; со стороны армии и флота -- специальными штатными службами по связям с общественностью и средствами массовой информации. Проверенный многолетней практикой опыт ВС США, в частности ВМС, был бы исключительно полезен при проведении реформы вооруженных сил.

Достигнутые в последние годы договоренности по ограничению, сокращению и уничтожению некоторых видов вооружений делают мир надежнее и стабильнее. И у нас, и за океаном кое-кто готов считать, что все возможное уже сделано. Однако это далеко не так. В ледяном «море холодной войны» есть огромные нерешенные проблемы, которые угрожают безопасности мира, демократии, свободе и справедливости. Я имею в виду почти полное отсутствие динамики в вопросе об ограничении и сокращении военно-морских сил и вооружений, инициатива президента Дж. Буша в этом плане (октябрь 1991 года) дала только маленький толчок. Расчеты военных аналитиков показывают, что по мере воплощения в жизнь договоренностей о сокращении сухопутных войск и авиации доля ВМС в боевой мощи вооруженных сил стран НАТО существенно возрастет. Реальность такова, что на исходе XX века впервые применением группировок ВМС могут решаться стратегические задачи на континентальных, океанских и морских Театрах. Военное превосходство будет иметь сторона, обладающая более сильными ВМС. 3 связи с тем, что Договор о сокращении обычных вооружений распространяется только на Европу, становится очевидным, что в целом проблема снижения военного противостояния в мире обострится.

Чтобы снизить напряжение противостояния, каждому из государств следует понять позицию другого по вопросам, представляющим взаимный интерес. Мы никогда на стремились к безраздельному господству на морях и океанах, но наша Родина является великой морской державой и мы всегда будем соблюдать долговременные национальные интересы на морях и океанах. Начиная с 1984 года, советская сторона внесла ряд предложений, направленных на снижение противостояния на морях и обеспечение безопасности. Однако ни одно из них странами НАТО не принято. Военно-морские эксперты СНГ, США и других стран НАТО могли бы провести объективный совместный анализ задач и принципов использования ВМС в условиях нового многополярного мира и на этой основе прийти к общему пониманию, в каких структурах и количественно-качественных изменениях нуждаются ВМС для того, чтобы сохранить способность эффективно защищать интересы своих стран в Мировом океане и отражать агрессию. На этой основе можно перейти к обсуждению конкретных вопросов ограничения и сокращения ВМС 'в целом, сбалансированного не только по силам, но и по интересам. Наша сторона готова к участию в этой работе, так как располагает достаточным опытом ведения диалога по военно-морским проблемам. Например, переговоры и подписание правительствами бывшего СССР и США в 19J2 году «Соглашения о предотвращении инцидентов в открытом море и воздушном пространстве над ним», которое пошло на пользу обоим флотам. Возможно, что главным тормозом, препятствующим переговорам по военно-морским проблемам, явилась некомпетентность наших политиков, вышедших из верхов партийной номенклатуры. Поэтому лица, представляющие интересы США и стран НАТО, не шли на серьезный диалог, так как сравнивать танк с авианосцем бессмысленно.

Достижению взаимопонимания, по моему убеждению, будет способствовать дальнейшее развитие отношений между ВМФ СНГ и ВМС США. В частности, обмены визитами военно-морских делегаций и кораблей наших флотов. Так, впервые в истории отношений между нашей страной и США в ноябре 1991 года в Вашингтоне была военно-морская делегация, возглавляемая Главнокомандующим ВМФ адмиралом флота В. Н. Чернавиным. Необходимо также расширение обсуждаемых повесток дня на ежегодных консультациях о ходе выполнения двустороннего Соглашения о предотвращении инцидентов в открытом море и воздушном пространстве над ним, а также конструктивное участие флотских специалистов, экспертов как в работе на официальном уровне, так ив работе неправительственных международных конференций, симпозиумов, семинаров по военно-морской деятельности.

Наши встречи с военными специалистами в Гарвардском университете показали, что найти общий язык и взаимопонимание можно быстро, если сложные вопросы будут решать профессионалы и докладывать свои предложения законно избранным правительствам своих стран и полномочным представителям народов, которые они защищают.

В заключение я хотел бы повторить прекрасные слова Президента США Дж. Буша, которые он сказал 31 июля 1991 года в Москве: «Ценой настоящего партнерства являются настоящие реформы. Без них все остальное теряет смысл». Пора этих реформ настала.

∗ За 200 с лишним лет жизнь подтвердила правильность выбора государственного устройства в форме федерального союза равноправных Соединенных Штагов и ущербность идеи конфедерации.

∗ Данное положение руководство США считает очень сильным политическим аргументом (прим. автора).

∗ Согласно Договору по СНВ 1991 года будут сокращаться стратегические силы, кроме того, по решению Конгресса ВС США за 5 лет будут сокращены на 25 проц. К 1995 году сухопутные силы должны быть сокращены на 29 проц.: боеготовые силы - на 33 проц., ВВС - на 28 проц. (БГ - на 38 проц.), ВМС - на 17 проц. Планируется иметь 451 корабль основных классов (13 авианосцев, из них 11 БГ - 9 атомных). В 1990 году было 15 авианосцев, из них 12 БГ - 6 атомных. Таким образам, количество кораблей сокращается незначительно: за счет ввода в боевой состав качественно новых кораблей суммарный боевой потенциал ВМС США к концу 90-х годов возрастет в 1,5-2 раза.

∗ Будет, четыре главных командования вместо имеющихся сейчас восьми (прим. автора).


Для комментирования необходимо зарегистрироваться на сайте

  • <a href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX" data-mce-href="http://www.instaforex.com/ru/?x=NKX">InstaForex</a>
  • share4you сервис для новичков и профессионалов
  • Animation
  • На развитие сайта

    нам необходимо оплачивать отдельные сервера для хранения такого объема информации